– Мне… мне нужно ехать к мужу, в больницу, – растерянно сказала она.

– Что с Николаем?

– Ранен.

– Куда?

– В руки, в ноги… всюду.

– Тяжело?

– Вы… вы отвезете меня в больницу?

– Да, разумеется, – ответил Купцов. – Поехали, у нас «фольксваген» в соседнем дворе стоит. В какой он больнице?

– Сволочи! – тихо и невпопад сказала Татьяна. – Сволочи! Сволочи!

Она оттолкнула Купцова, подбежала к «ренушке» и, замолотив своими маленькими кулачками по крыше также настрадавшегося сегодня автомобиля, истерично заблажила, повторяя одно: «Сволочи! Сволочи! Сволочи! Сво…»

Из окон на нее с интересом пялились соседи.

Заходилась в хриплом лае чья-то шавка…

Купцова, как человека деликатного, но одновременно пронырливого, делегировали на разведку с целью установления диагноза, анамнеза и прочих медицинских подробностей. В его и новостей ожидании Петрухин, как человек деликатности чуждый в принципе, пытался раскрутить убитую горем Татьяну Андреевну на первичную оперативную информацию. После недолгого внутреннего сопротивления Лиса, пускай сбивчиво и нехотя, потихонечку «раскручивалась»…

– А почему вы отправились в рабочий день? Это вообще для вас как? Хм… типично?

– Мы с Николаем работаем не за оклад, а за процент от сделки. Так что у нас достаточно свободный график.

– Ясно… Ну-ну, дальше?

– Мы собрались еще с вечера… Помните, какая славная вчера была погода?.. А сегодня утром встали – все серо, мрачно. Уже начинал накрапывать дождик. Где-то погромыхивало… Странно, но никакого предчувствия у меня не было. Вот все говорят – предчувствие! А я ничего не чувствовала. Я даже не видела убийцу. До самого последнего момента я не видела убийцу… Только мы вышли, как вдруг – молния!.. Молния – и я увидела его… Он стоял страшный, черный, в длинном плаще с огромным капюшоном. Как палач… Он стоял и целился прямо в меня. А потом… потом я ничего не помню. Только пули. Пули летели, как майские жуки. А потом… ничего не помню. Только пули. Казалось, я уже мертва… Меня больше нет… А пули все летели, много пуль…

– Пуль и в самом деле было до фига и больше.

Татьяна испуганно вздрогнула и обернулась на голос. И тут же вздрогнула снова, упершись взглядом в суровую физиономию неслышно подошедшего к ним Купцова.

– Учитывая, что один только Николай получил сразу четыре ранения, пуль было много. – Среагировав на эти слова, Татьяна, слабо вскрикнув, покачнулась, и Петрухину, равновесия ради, пришлось приобнять ее за плечи. Усилив тем самым сходство с влюбленной парочкой в кустах сирени. – Нет-нет, ради бога успокойтесь! Я общался с врачом: все четыре – неопасные.

– С этого бы и начинал, горевестник хренов! – проворчал Дмитрий, однако же Лису отпускать не торопился. Тем более, та пока особо не протестовала.

– И что характерно: по одному ранению в каждую конечность. Просто мистика какая-то! – бесстрастно продолжил делиться новостями Леонид.

– Во-во. Учитывая, что у Татьяны в нескольких местах прострелен плащ, но при этом она отделалась всего лишь царапиной, в самом деле чертовщина. Интересно, что за оружие?

– Я же вам говорила – он стрелял из пистолета, – глухо произнесла Лисовец, лишь теперь освободившаяся от мужеской опеки Петрухина.