— Почему бы вам не пройти в мой кабинет? — предложил Моттон. — Так вам гораздо удобнее будет дожидаться.

— Мне и здесь вполне удобно.

— И тем не менее…

Моттон посторонился, пропуская Стандена в кабинет. Граф вошел туда с явной неохотой. Как только дверь за ним захлопнулась, Дэвид помчался вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Он быстро миновал холл и постучался в дверь комнаты Грейс. При обычных обстоятельствах он не позволил бы себе подобной дерзости, но чрезвычайные обстоятельства требовали чрезвычайных действий, и, к счастью, гости либо еще спали, а если нет, то уже поднялись наверх. Ни одной сплетницы не видать поблизости.

— Милорд. — Мария отворила дверь. — Пожалуйста, войдите и попробуйте, если сможете, вразумить миледи.

Грейс резко обернулась.

— Лорд Доусон! Что вы здесь делаете?

Дэвид вошел в комнату и закрыл за собой дверь. У него не было времени на пустые разговоры.

— Грейс, не уезжайте.

Грейс прятала от него глаза, заталкивая в чемодан свои платья.

— Я должна уехать. Папа здесь.

— Нет, не должны. Вы совершеннолетняя. Отец не может требовать от вас повиновения.

Она подняла на него глаза.

— Дело не в повиновении. Я люблю отца. И не хочу причинять ему боль.

— А как же я? — Отчаяние победило гордость. — Вам безразлично, что вы причиняете боль мне?

Она выпрямилась и отбросила с лица непослушные локоны.

— Разумеется, не безразлично, однако вы это переживете.

Господи милостивый! Ее слова для него словно острый нож в сердце.

— Как вы можете такое говорить? Как можете пренебрегать моими чувствами?

— Сколько времени мы с вами знакомы, лорд Доусон? Несколько недель?

— Да, но…

— Что может человек по-настоящему почувствовать, точнее, узнать о другом человеке за такое короткое время? Да, возникает влечение. Вас влечет ко мне. При иных обстоятельствах этого было бы достаточно. Но таковы обстоятельства. Какими сложились за долгую историю отношения между нашими семьями. Этим нельзя пренебречь. И мистер Паркер-Рот ожидает встретить меня у алтаря. — Она закрыла чемодан. — Вы встретите другую девушку, которая понравится вам так же или даже больше, чем я. И забудете меня.

— Никогда.

Дэвид судорожно сглотнул. Он наконец понял, что должен был почувствовать его отец, столкнувшись с угрозой потери любимого. Да будь они прокляты, светские условности и репутации! Дэвид заберет с собой Грейс прямо сейчас и увезет в Гретна-Грин, если она захочет.

Но она не хотела. Она не испытывает к нему такого же сильного чувства, какое он испытывает к ней.

Дэвид также понял теперь, что пережил Станден, когда леди Харриет предпочла ему его, Дэвида, отца; понял, что эта боль терзала его все время его женатой жизни, в том числе детства Грейс и далее, год за годом, вплоть до дня нынешнего.

— Ваш отец не смирился с уходом от него леди Харриет.

Грейс уставилась на него, слегка приоткрыв рот, как если бы его утверждение застало ее врасплох. Неужели она решила изменить точку зрения?

Нет. Она покачала головой, и на лицо ее вернулось то же твердое, жесткое выражение, которое появилось, когда Дэвид вошел в комнату.

— Обстоятельства отнюдь не те же самые. — Грейс чуть заметно улыбнулась. — Если кто и находится в положении моего отца, так это Джон Паркер-Рот. Окажись я настолько безумной, чтобы сбежать с вами, ему/пришлось бы стоять в одиночестве перед церковью, брошенным, как и мой отец.

Дэвид почти не питал сострадания к мужчине, который за все время ухаживания ни разу не поцеловал Грейс.