У Алекса было достаточно сил, которые он мог позволить себе потратить, но только не на драку. И Кейт совершенно ни к чему, чтобы он появился у ее дверей — или на подоконнике — окровавленный или в синяках. Если он вообще появится, так сказать.

Дэвид снова расхохотался, но уже не так громко.

— По правде говоря, сам я не охотник до драк. Мне уже и без того больно. Если ты понимаешь, о чем я.

Он подмигнул.

Алекс что-то буркнул, отвернулся и сделал вид, будто всматривается в дорогу перед собой. Он почти физически ощущал на себе испытующий взгляд Дэвида, пропади оно пропадом.

Он ненавидел Лондон. Скорее бы домой. Если бы он был теперь в Клифтон-Холле, то сидел бы у себя в кабинете со стаканчиком бренди возле локтя и книжкой в руках, а в камине потрескивали бы дрова. Ему было бы спокойно, уютно и приятно, не то что сейчас, когда он плетется по грязной лондонской улице, гадая, попадет ли в постель к леди Оксбери и осуществит ли мечту, которую, лелеял ночь за ночью и год за годом.

Жаркий огонь в камине и хорошая книжка в руках вдруг показались ему исключительно глупыми.

— Если ты продолжишь ухаживать за леди Оксбери, то поможешь мне, — сказал Дэвид. — Отвлечешь внимание дракона в тот момент, когда я убегу с принцессой.

— Леди Оксбери вовсе не дракон, а твоя цель достижима только в том случае, если у Стандена произойдет полный переворот в чувствах, но на это даже самый азартный игрок не пошел бы в пари ни на грош.

Алекс хотел ухаживать за Кейт, но как он мог позволить себе делать это на глазах у всего высшего общества? Все старые сплетницы, эти алчные гарпии, немедленно извлекут на свет из могилы старый, скандал. Нет, любое ухаживание должно совершаться приватно, втайне от любопытных глаз.

А что может быть приватное постели Кейт?

Кейт, разумеется, ждет его. Она опытная женщина…

— Алекс, ты меня слышишь?

Но она вовсе не распутница. Ему следовало на ней жениться, перед тем как разделить с ней постель. Но ведь она сама пригласила его… Было бы недопустимой грубостью не откликнуться на ее призыв.

— Алекс!

— Что? — Алекс остановился. Дэвид стоял на тротуаре ярдах в десяти позади него. — С чего это ты там застыл на месте?

Дэвид усмехнулся:

— Да вот стою и размышляю, сколько времени пройдет, пока ты спохватишься, что остался в одиночестве. Ты, должно быть, погружен в какие-то… очень глубокие мысли.

Раздосадованный племянник поиграл бровями.

Алекс пожал плечами и двинулся дальше. Дэвид за ним не последовал.

— Какого, спрашивается… — Алекс обернулся. — Что мне, оставить тебя стоять тут как фонарный столб? Идем.

— Алекс, оглянись.

— Зачем?

Алекс глянул направо, потом налево. Увидел типичную лондонскую улицу.

— Что я должен тут увидеть?

— Что мы дома. Это Доусон-Хаус.

Алекс охнул. Выходит, он не обратил никакого внимания на окрестности. Дэвид достал ключ и отпер дверь. Алекс должен был последовать за племянником в дом, но не мог себя заставить. Менее всего он сейчас хотел войти в дом Дэвида. Ему необходимо было проветрить голову, избавиться от той энергии, которая бродила у него в жилах.

— Я немного пройдусь. Не жди меня.

Дэвид смерил его долгим взглядом, пожал плечами и захлопнул за собой дверь.

Алекс помедлил. Он еще мог изменить свои намерения. Мог — должен был — последовать голосу разума. Ответственности. Должен подняться к себе в комнату и лечь в постель. Один.

Однако он хотел повести себя плохо. Целиком и полностью. Истинный Алекс Уилтон хотел вести себя как хулиган, негодяй и кутила.