Алекс не ответил, ибо мысли его блуждали далеко отсюда. Женись герцог Олворд на ком угодно, хоть на ручной обезьяне, Дэвиду это было бы безразлично, но ему ужасно хотелось что-нибудь сказать. Переполнявшая его энергия разочарования не давала ему молчать. Наблюдать, как герцог вальсирует с мисс Гамильтон, было для него настоящей пыткой — все равно что подглядывать в замочную скважину. Что правда, то правда: некоторые мужчины получали удовольствие в качестве зрителей подобной активности, однако Дэвид предпочитал быть актером. И особенно играть роль в паре с леди Грейс в ее мягкой постели.

Вальсировать с ней было чудесно, но далёко не в такой мере, как их, увы, чересчур короткая интерлюдия в парке. Как он и предчувствовал, целовать ее и обнимать оказалось для него истинным наслаждением.

Если бы он не заговорил, то продолжал бы в мучительных для себя подробностях воображать ее в постели — вид, вкус и аромат ее тела.

— Как ты думаешь, долго ли придется ждать сообщения в «Морнинг пост» о помолвке герцога?

– Что?

Алекс обратил на племянника отсутствующий взгляд.

Та-ак, воображение бедного дяди Алекса явно устремлялось в том же направлении, которого тщетно пытался избежать Дэвид. Но Алекс, кажется, был способен одновременно шагать по тротуару и думать о леди Оксбери. Тем не менее Дэвид готов был держать пари, что уровень страданий в библиотеке дядюшки намного превысит тот, что бушует в комнате, полной разгулявшихся подростков. К счастью, у Алекса в запасе достаточно бренди, при помощи которого оба они смогут укротить свои желания.

— Я спросил о герцоге Олворде и мисс Гамильтон. Как ты считаешь, скоро ли мы прочитаем в газете, что они готовы вступить в брак?

— О, правда… этот сладострастный вальс. — Алекс откашлялся. — Очень скоро.

Проклятие, он куда больше желал иметь возможность сказать, что в ближайшее время они с Кейт обвенчаются. Скоро ли они окажутся в одной постели? Сегодня ночью?

— Да, можно сказать, кошка попала в стайку голубок. Дочь Ротингемов выглядела весьма разозленной тем, что какая-то выскочка из колоний сумела вырвать Олворда из ее цепких коготков. Подозреваю, что она не уступит такой приз, как корона герцогини, без борьбы. А кузен Олворда Ричард Раньон выглядел прямо-таки воплощением зла, когда до него дошли слухи.

Алекс постарался скрыть раздражение. Чего ради Дэвид болтает о гостях герцога? Обычно его не занимала подобная дребедень.

— Я что-то не заметил господина Раньона.

— Возможно, он присутствовал на балу в то время, пока ты прогуливался в парке с леди Оксбери.

Алекс оступился на неровной мостовой и едва не упал.

— Осторожней, дядя. Не дай Бог, упадешь и сломаешь себе что-нибудь. Это может помешать твоему ухаживанию.

Алекс бросил на племянника недоуменный взгляд.

— Ухаживанию? Не смеши меня.

— Тогда что вы делали в парке, дядя Алекс? Любовались цветочками? Дискутировали о философии Платона? Вы отсутствовали достаточно долго, чтобы… Ну, достаточно долго, чтобы заниматься множеством разных вещей…

— Черт побери, Дэвид, мои личные дела тебя не касаются.

Дэвид расхохотался так громко, что бродячий пес на другой стороне улицы взвыл и опрометью кинулся в первый попавшийся проулок.

— Да уймись же ты, ради Бога!

— Как?! Мы боимся потревожить бездомных собак или охотников за чужими кошельками, которые прячутся в темных подворотнях?

— Нет, мы этого не боимся, по крайней мере я не боюсь.

— Не расположен к драке нынче вечером, дядюшка?

— Нет.

У Алекса было достаточно сил, которые он мог позволить себе потратить, но только не на драку.