* * *

— Ты вовсе не должен считаться с моим мнением, Дэвид.

Алекс внимательно наблюдал, как герцог Олворд вальсирует с мисс Сарой Гамильтон. Олворд смотрел на девушку с высоты своего роста с таким выражением, словно, кроме них двоих, никого в зале не было. Мисс Гамильтон раскраснелась донельзя и снизу вверх с обожанием взирала на герцога.

По поводу мнения Алекса никаких вопросов быть не могло, и он готов был держать пари, что мнение всех собравшихся в зале совпадает с его собственным. Это касалось того, чем хотел бы в данный момент заниматься герцог со своей американской гостьей. В точности тем же, чем хотел бы заниматься Алекс с Кейт. Вальсировать с ней сегодня вечером было небесным блаженством, но Алекс надеялся, что его намерения не были столь очевидными, как у герцога.

Черт побери, если бы этот вальс был протанцован двадцать три года назад, он непременно нашел бы способ увезти Кейт в Гретна-Грин, плюнув на скандал. Иначе он сошел бы с ума.

А сегодня ночью он наконец-то сможет…

Если решится, вот в чем загвоздка.

— Чего ради мне здесь оставаться? — заговорил Дэвид. — Моя будущая жена уже уехала.

Чего ради парень носится с этой выдумкой, как терьер с крысой?

— Я же тебе сказал — Станден ни за что не даст согласия.

— А я тебе говорю, что мне это безразлично. Грейс совершеннолетняя. И я не нуждаюсь в согласии графа.

— Ты уверен, что леди Грейс этого хочет?

Дерзкий ублюдок ухмыльнулся:

— Я уверен, что смогу ее уговорить.

Алекс проворчал:

— В таком случае желаю удачи. Женский ум превыше моего понимания.

Как, например, ум Кейт. О чем она думала, приглашая его к себе в постель? Да, она вдова, но при этом еще и Кейт, застенчивая, спокойная, сдержанная, скромная Кейт.

Осталась ли она такой? Двадцать три года могли ее изменить. И говоря по правде, насколько хорошо он ее знал?

Дэвид допил остатки шампанского.

— Я готов. Поехали.

— Ладно.

Он хотел, чтобы Дэвид остался. Тогда ему легче было бы ускользнуть в Оксбери-Хаус незамеченным. Никто, даже Дэвид, не должен знать о том, куда он собирается нынче ночью.

А соберется ли он?

Рассудок подсказывал, что делать этого не следует. Та Кейт, которую он знал, женщина, память о которой лелеял все эти годы, никогда не пустила бы мужчину к себе в постель, не обвенчавшись в церкви. Если распространится малейший слух о ее вольном поведении, брат Кейт придет в неистовую ярость, а уж общество набросится на эту историю, как голодные шакалы на падаль.

Другой орган настаивал — весьма энергично — на том, чтобы Алекс отважился. Все прошедшие годы он неотступно думал о Кейт, мысленно видел перед собой ее лицо даже тогда, когда лежал в постели с другой женщиной. Она похитила часть его сердца, и Алекс жаждал вернуть себе эту часть.

Кейт — вдова. Насколько он знал понаслышке, после смерти Оксбери у нее не было связи с мужчинами. Хранила ли она верность мужу при его жизни? Оксбери было около семидесяти, когда он откинул копыта. Похоже, он был не способенк супружеским отношениям задолго до этого.

Но женой его была Кейт.

И он не должен верить своим подозрениям. Кузина свояченицы его дворецкого работала в одной гостинице поблизости от имения Оксбери. Если бы Кейт обзавелась любовниками, дворецкий знал бы об этом.

Алекс взял у выездного лакея свою шляпу и трость и вышел вместе с Дэвидом во двор, полный лошадей, карет и кучеров.

— Я бы сказал, что Олворд намерен обзавестись герцогиней-американкой, тебе не кажется? — обратился Дэвид к дяде, когда они оба шли к своему городскому дому мимо длинного ряда карет, ожидавших своих аристократических хозяев.