— Я так понимаю, что новые крейсера показали себя прекрасно?

— Более чем, — кивнул Том и не сдержал улыбки. — Револьверные пусковые дают большую совокупную мощность ракетного залпа, пусть и при снижении общей скорострельности. Но тут уж ничего не поделаешь. Каких-то особых детских болезней, не выявленных на стадии испытаний, мы пока не нашли. Как будто бы всё работает так, как и должно.

— Сплюнь, — тут же посоветовал ему отец. — Мальчики Сашимото обсасывали этот проект почти три года. «Архангелы» и «Арбалесты» станут основой нашего флота так же, как и дредноуты типа «Монарх».

Виктор нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить.

— Кстати. Если не ошибаюсь, то один из твоих кораблей вообще не пострадал.

Губы Тома тронула короткая улыбка.

— «Вобан» и его капитан уверенно идут к тому, чтобы стать самым счастливым и удачливым дуэтом нашего флота, пап, — Том не выдержал и рассмеялся. — Когда мы с Карен просматривали записи, то не могли поверить своим глазам. Крейсер Дмитрия ни попал в прицел ни одной ракеты. Они словно вообще не видели его. Даже в тех случаях, когда статистически это было вообще невозможно.

— Госпожа Удача всегда удивительна в выборе своих помазанников, — согласился с ним отец. — Помню, когда я тридцать лет назад служил на «Келергасте», ещё начальником тактической секции, у нас был начальник инженерной части. Том, я клянусь тебе, корабль никогда не ломался, пока находился в походе. Вообще. Стоило ему покинуть док, как это старое корыто начинало работать лучше только что спущенного со стапеля корабля. Пока оно торчало в доке, постоянно что-то ломалось или функционировало не так. Но, как только мы выходили в космос, всё работало превосходно. Даже тогда, когда механизмы уже должны были израсходовать свой ресурс.

Виктор рассмеялся и откинулся в кресле, сложив руки на животе.

— Помню однажды мы вернулись из очередного патрульного похода. Встали в док. Заглушили оба реактора. Но, как только подали питание со станции — отказала система плазменной ловушки одной из силовых установок. Как потом показала проверка, предохранительная система одного из проекторов магнитного поля вышла из строя еще в самом начале нашего полёта, но из-за системной ошибки её не заметили. Эта дрянь могла выйти из строя в любой момент и прикончить нас всех. Чёрт, да так и должно было произойти. Ведь мы два месяца гоняли пиратов на периферии пространства Союза. Но нет. Эта дрянь изволила подохнуть ровно в тот момент, как мы отключили и погасили реактор в доке.

Сидящий напротив него сын рассмеялся... А потом вдруг замолчал и как-то странно посмотрел на отца.

— Постой... Ты из-за этого был тогда уверен в том, что...

— Что на «Мастифе» могло произойти что-то подобное? — закончил за него отец. — Конечно. Тогда, после проверки, оказалось, что допущена ошибка при сборке во время штатной замены обоих реакторов. Так что да, я на своём опыте знал, что нечто такое может произойти. И поэтому не списывал подобную возможность со счёта и в твоём случае. Тем более, что я слишком хорошо тебя знаю.

Том молча выслушал отца. Он никогда не верил в удачу. Скорее в некую математическую вероятность, выраженную в последствиях принятых им решений. Том никогда не был суеверным человеком и большинство старых флотских традиций воспринимал скептически. Но всё же он не мог не отдать им должное. Если люди в них верили и те их успокаивали — то почему нет? В конце концов хуже от них не делалось, а самому Райну от них ни тепло, ни холодно.

Но та странная мистика, что происходила с «Вобаном» и Дмитрием, а теперь ещё и рассказ отца, заставили его по-новому задуматься над этим. А что, если случившееся с «Мастифом» было чем-то вроде отложенной на будущее «неудачи»? Тогда выходит, что сейчас Дмитрий и его многострадальный крейсер расплачивались за всю ту головную боль, что свалилась на молодого капитана, корабль и его экипаж ранее.