были  тихими,  когда  она  промчалась  вниз  по  улице.  Я  не  сводил  с  нее  глаз,  когда  она

скользнула в темноту. Она хотела спрятаться от посторонних глаз.

Она  продолжала  приближаться,  пока  не  остановилась  в  нескольких футах  от  меня.

Она не чувствовала, что я прячусь за ее спиной. И никогда не почувствует.

Я наблюдал. Я наблюдал, как ее дыхание участилось, и слышал, как тяжелый выдох

сорвался  с  ее  губ.  Снежинки  падали  на  ее  черное  пальто,  но  женщина  оставалась

совершенно неподвижной.

Ее  внимание  было  сосредоточено  на  доме,  за  которым  я  следил.  Но  она  даже  не

попыталась идти по направлению к нему. Я видел, как она сунула руку в карман. Но еще

заметил то, что она дрожит.

Из  ее  кармана  была  вытащена  фотография.  Как  только  она  подняла  ее,  я  увидел

изображение — моя цель и его женщина.

Уголок  моей  губы  удовлетворенно  скривился.  Эта  женщина  была  как-то  связана  с

моей жертвой. И она только что стала моей добычей.

Внезапно  у  женщины  перехватило  дыхание,  и  когда  я  взглянул  на  дом,  то  увидел, что  люди,  которые  входили  в  парадную  дверь,  двигались  прямо  перед  окнами.  Эта

женщина крепко сжимала фотографию, и я видел, как она затаила дыхание.

Она ждала, чтобы увидеть темного мужчину.

Внезапное стеснение охватило мою шею, мое тело дернулось в шоке. Моя челюсть

напряглась,  и  я  закрыл  глаза,  когда  мой  ошейник  натянулся,  функции  внутри

металлической  скобки  задвигались,  чтобы  впрыснуть  яд  мне  в  шею.  Мои  зубы

сомкнулись,  когда  иглы  медленно  вонзились  в  кожу.  А  затем  это  случилось.  Жжение

сыворотки хлынуло в мои вены.

У меня еще оставалось время до того, как ярость охватит меня, я вытащил блокнот и

запомнил  название  комнаты.  Потом  я  посмотрел  на  женщину  в  черном  и  понял,  что

собираюсь сделать.

Иглы  вылезли  из  моей  кожи,  и  тогда  это  произошло.  Красный  туман  заволок  мои

глаза.  Мои  мышцы  напряглись,  пока  яд  заполнял  каждую  вену.  Ярость.

Неконтролируемая  ярость  овладела  ими,  принося  с  собой  потребность  доставлять  боль.

Слышать крики. Проливать кровь.

Повиноваться Госпоже и всему, что она приказала.

Как раз перед тем, как я потерялся в темноте, в роли несущего смерть, которую знал, что  приму,  мой  взгляд  снова  метнулся  к  женщине,  одетой  в  черное.  Я  присел,  готовясь

нанести удар.

Как  только  женщина  сделала  глубокий  вдох  и  вышла  на  дорогу,  чтобы  перейти

улицу, яд, наконец, достиг своего пика. Мои глаза расширились, когда я почувствовал, что

моя  свободная  воля  исчезла  —  мое  тело  реагировало  хуже,  чем  обычно,  подчиняясь

наркотику, как и планировала Госпожа.