собой повсюду, показывая нашим людям, что новый король присоединился к Волковым.

Размеры и сила Заала говорили о том, что с каждым днем мы становились все сильнее. И я

чувствовал себя сильнее рядом с ним.

Мой отец, хоть поначалу и относился к Заалу с подозрением, постепенно пришел к

тому, чтобы позволить Коставе вступить в наши ряды. И я не мог этому не радоваться. У

Братвы  Волкова  всегда  было  три  царя;  с  принятием  Заала,  мысль  о  том,  чтобы  сменить

Пахана,  больше  не  пугала  меня  —  у  меня  будет  надежный  брат,  который  поможет  мне

править, когда придет мое время занять место Пахана.

Кирилл  достал  из-под  стола  бутылку  водки  и  налил  четыре  стопки. Мы  выпили,  и

Кирилл снова наполнил рюмки.

Отодвинув стопки в нашу сторону, он откинулся на спинку кресла и сказал:

—  Вчера  прилетел  незарегистрированный  маленький  частный  самолет.  Когда

самолет прибыл, наш человек с аэродрома занял место в центре дозаправки.

— И никто не согласовал это с тобой? — спросил отец, нахмурив брови.

Кирилл махнул рукой, опрокинул рюмку и покачал головой.

— Разрешения не спрашивали, но, с другой стороны, люди больше не уважают то, как делаются дела на моей территории. Никакого уважения к старым обычаям.

Он сложил руки на животе и добавил:

— Но это не значит, что они не заплатят за отсутствие уважения и чести.

Нахмурившись, я спросил:

— Кто это был?

Кирилл придвинулся вперед, встретился со мной взглядом и ответил:

— Вот в этом-то и загвоздка, Лука. Кажется, что никто не знает и не помнит.

—  Тогда  мы  заставим  вспомнить  тех,  кто  позволил  самолету  войти  в  наше

воздушное пространство. Сделаем все, что потребуется. — Мои руки сжались в кулаки на

подлокотниках  кресла.  При  мысли  о  том,  что  придется  применить  насилие  к  нашим

врагам, моя кровь закипала от возбуждения.

Кирилл холодно улыбнулся моей реакции и снова наполнил рюмку. Я опрокинул её, чтобы успокоиться и не думать о пролитии крови.

—  Думай,  как  пахан,  Лука.  И,  как  и  положено  хорошему  пахану,  я  уже  приказал

своему головному Pytki (прим. пер. — пытки) — моему палачу — «поговорить» с людьми, допустившими посадку.

— И? — подтолкнул мой отец.

Кирилл откинулся на спинку кресла и ответил:

— Имен не назвали, так что от этих людей, крыс-предателей, быстро избавились, но

одну информацию я счел особенно интересной.

Мое  тело  напряглось  от  осознания  того,  что  в  городе  могла  быть  новая  угроза.

Кирилл  был  спокоен.  Всегда  спокойный.  Но  я  знал,  что  чем  спокойнее  он  казался,  тем

больше ярости он чувствовал внутри.

Кирилл  перевел  взгляд  на  Заала,  который  молча  сидел  рядом  со  мной.  Заал  всегда

молчал. Он впитывал все, о чем говорилось, но редко говорил.

Заал  напрягся,  когда  взгляд  Пахана  упал  на  него.  Кирилл  склонил  голову  набок  и

заявил:

— Самолет прилетел прямо из Грузии.