Поэтому глупо это или нет, я решила позволить ему сделать то, что он должен был.

Я планировала подождать немного, чтобы задать ему вопросы. Выяснить, кто его послал и

зачем. Но я не ожидала такого  развития событий. Я была готова к еще большей боли, к

еще большей садистской пытке. Но только не к этому. Я не была искусна в обольщении, совершенно не подготовлена к сексуальным актам.

Мужчина снова двинулся вперед, и, взглянув ему в глаза, я увидела, что он уязвим, прежде чем снова посмотреть на меня.

Я быстро осознала, что, хотя это и было место пытки, поиска ответов, я видела в его

глазах, что он искал то, что я дала ему ранее — немного принятия.

Привязанности.

Я поняла, что у моего мучителя все-таки была слабость — потребность, чтобы кто-то  увидел  его,  пойманного  в  ловушку  под  монстром  снаружи.  И  жажда,  чтобы  к  нему

прикоснулись.

Я  знала,  что  должна  была  стать  для  него  таким  человеком.  Я  должна  была

попытаться. Что-то внутри заставляло меня попробовать.

Его  рука  на  моей  груди  снова  шевельнулась,  и  я  пошевелилась  под  его

прикосновением.

Он  повторил  действие,  подушечкой  большого  пальца  скользя  по  моему

затвердевшему  соску.  В  замешательстве  я  закрыла  глаза,  пытаясь  освободиться  от  его

пристального кристального взгляда, когда волна жара пронеслась между моих ног.

Я  сдержала  крик  от  этого  незнакомого  ощущения,  сдержала  всхлип,  когда  его

горячее  дыхание  окутало  мое  лицо.  Когда  я  снова  открыла  глаза,  единственное,  что  я

могла  видеть,  было  красивое  лицо  мужчины  со  шрамом.  Он  был  так  близко,  что  я  не

могла ускользнуть от его внимания — его светлые глаза, светлая кожа, черные, как смоль, бритые  волосы  и  угловатое  лицо.  Но  его  губы?  Мои  глаза  не  удержались  и  снова

уставились  на  эти  губы.  Они  были  полными,  несмотря  на  небольшой  шрам  на  верхней

губе,  но  выглядели  такими  мягкими на  ощупь.  Я  лениво  размышляла,  кто  бы ни  послал

этого  человека  убить  моего  брата,  они  хорошо  постарались.  Не  только  из-за  его

эффективности  в  пытках,  но  и  из-за  его  ужасающих  взглядов,  которые  были  для  меня

одновременно дикими и божественными.

На  теле  мужчины  не  было  ни  капли  жира.  Когда  он  стянул  с  себя  спортивные

штаны,  мое  лицо  вспыхнуло  при  виде  этого  обнаженного  мужчины.  У  меня  не  было

отношений, никакого сексуального опыта с мужчинами, даже платонического.

Он похитил меня.

Он причинил мне боль.

Он пытал меня.

Но  теперь  я  увидела  его  с  другой  стороны.  Того,  кто  называл  меня  котенком  на

своем родном русском языке и теперь откидывал назад мои волосы, чьи глаза вспыхнули, а  изо  рта  раздалось  шипение,  когда  он  погладил  своей  грубой  рукой  —  так  интимно  —

мою обнаженную кожу.