дышал и дышал, выталкивая из головы образ моей сестры, которую брали против ее воли.

Когда  я  поднял  голову,  то  увидел  себя  в  маленьком  зеркале,  висящем  на  стене.  Я

уставился на свое отражение, не признавая уродливого зверя, которым был в этот момент.

Мои  волосы  были  выбриты,  шрамы  и  татуировки  покрывали  каждый  дюйм  моей  кожи.

Шрам  на  моей  правой  щеке,  на  левой,  на  голове  и  на  губе.  Шрам  на  правой  щеке, тянущийся от виска до груди, я получил за то, что еще в детстве плюнул Госпоже в лицо.

Шрам,  который  она  наносила,  пока  один  из  ее  Призраков  прижимал  меня  к  земле.  Она

проводила  своим  ножом  по  моей  плоти,  едва  избегая  моего  глаза.  Все  для  того,  чтобы

показать мне, что я был ее собственностью. Все для того, чтобы я выглядел, как гребаный

кошмар. И все для того, чтобы ни одна другая женщина не захотела меня, кроме нее.

Мое  тело  было  чрезмерно  мускулистым.  Все  из-за  долгих  лет  употребления

наркотика типа А. И я ненавидел его. Но ошейник, этот проклятый ошейник на моей шее, контролировал  мою  жизнь.  Это  явный  признак  для  всех  Призраков,  что  я  был  собакой

Госпожи,  ее  питомцем,  которого  она  контролировала,  чтобы  отомстить  любому,  кто

разозлил ее. Питомцем Хозяина, брата Госпожи, который позволил ей иметь меня, лишь

бы держать ее подальше от него и его предприятий.

Эта сука была ядом. Ядом, который когда-нибудь я уничтожу.

Я не знал, как долго стоял в центре комнаты, но, когда убедился, что гнев больше не

течет  по  моим  венам,  я  посмотрел  через  плечо  на  маленькую  грузинку  на  экране

монитора.

Мои  глаза  сузились.  Она  что-то  знала  о  Коставе.  Мои  мысли  метались,  а  голова

склонилась набок. Она сказала, что вся ее семья погибла, была убита, но, когда я подумал

о ее криках, о хныканье, я заметил дрожь в ее голосе, когда она упомянула своих братьев.

Я не сомневался, что ее семья была убита. Но мой маленький котенок соврал о том, кто на самом деле умер.

Я шагнул вперед, готовый снова вернуться к ней.

Но как только я это сделал, мое тело замерло. Мое сердце заколотилось, а желудок

сжался.  Ко  мне  пришло  осознание.  Я  больше  не  хотел  причинять  боль  маленькой

грузинке. Я хотел быть внутри нее. Хотел слышать ее стоны, когда довел бы ее до края. Я

хотел, чтобы она сосала мой член, пока я запускаю пальцы в ее волосы. Хотел, чтобы она

смотрела на меня своими карими глазами и не видела в них ненависти.

Я хотел чувствовать ее маленькую ладошку на своей груди.

Покачав  головой,  я  попытался  сосредоточиться,  но  все,  что  я  мог  видеть  —  это  ее

темные глаза, ее розовые губы.

Внезапно в моей голове возник образ сестры, которую трахают как животное. Моя

горячая кровь быстро остыла.

«Сосредоточься, — сказал я себе. — Получи информацию от этой суки, избавься от

ее тела, а затем убей Коставу».

Снова  и  снова  прокручивая  эту  мысль  в  голове,  я  отпер  дверь  и  пошел  по  узкому

коридору, чтобы встретиться лицом к лицу с женщиной, которая проникла мне под кожу.