Теперь, возвращаясь в лагерь, Ивен обнимал ее за талию.

– Мы своего добились, Шон, – торжествовал он.

– Единственное, о чем я жалею, так это о том, что мы поймали не того самца.

Ивен прижал ее к себе.

– Ты слишком многого хочешь. Робин встретила их у костра.

– Мне так жаль, – сказала она, показывая на клетку с игрунком, пойманным вчера.

Клетка была пуста. Робин нервно перебирала массивную золотую цепочку у себя на шее.

– Так получилось, – пожаловалась она. – Я дала ему кусочек банана, он запрыгнул мне на руку, я запаниковала, отдернула руку, и эльф выскочил из клетки.

Ивен схватил клетку и уставился на нее, как бы надеясь отыскать в ней спрятавшегося эльфа. Он поднял голову и взглянул на свою жену.

– Не могу поверить, что ты это сделала. – Даже борода не могла скрыть вспыхнувшего на его щеках румянца. Шон был знаком этот взгляд. Он разгневан и пытается взять себя в руки. Но ему не сразу это удастся.

– Мне очень жаль, Ивен, – затрепетала Робин. – Я…

– В какую сторону побежала обезьянка? – спросил Ивен.

Робин указала на тропинку, ведущую к гнездовью потерянного семейства. Она сжала его руку.

– Ивен, прости меня.

Он вырвал руку, и Шон содрогнулась, перехватив промелькнувшее на лице Ивена отвращение по отношению к Робин.

– Пойдем, Шон, – скомандовал он, устремляясь к тропинке с ловушкой в руках.

Шон помедлила секунду, взяв Робин за руку.

– Мы ее снова поймаем, – пообещала она.

– А если нет? – Робин смотрела туда, где только что скрылся Ивен.

– Ты знаешь Ивена. Он очень вспыльчивый, но быстро отходит.

Робин посмотрела на Шон бессмысленным взглядом. Возможно, она не знала Ивена.

Шон настигла его у «кафедрального собора». Ивен выглядел усталым, тяжело дышал, осматриваясь вокруг.

– Я должен извиниться за свою жену.

– Ты проявил жестокость по отношению к этой женщине.

Ивен взглянул на нее, высоко вскинув брови.

– Послушай Шон! Девяносто пять процентов против пяти за то, что нам не удастся вернуть этого эльфа.

– А какой мерой ты измеряешь чувства Робин? Он сузил глаза.

– Не тебе толковать о прощении.

Шон молча кивнула головой. Он был прав.

– Вот она! – Ивен показал на дерево слева. Шон с облегчением обнаружила обезьянку, самодовольно наблюдавшую за ними сверху. Она демонстрировала им, кто здесь хозяин положения. Ивен положил в ловушку кусок банана, но эльф помчался прочь. Они побежали вслед, Шон впереди, Ивен с клеткой за ней. Обезьянка проскочила мимо гнездового дерева потерянного семейства. Этого Шон и ожидала. Обезьянка не собиралась сдаваться без боя. Она перескакивала с ветки на ветку, повизгивая с каким-то детским удовольствием, как будто ей нравилось, что люди бегают за ней с высунутыми языками. Когда обезьянка наконец остановилась, чтобы торжествующе взглянуть сверху на своих преследователей, Шон уже вспотела с ног до головы.

Ивен поднял голову и прищурился.

– Маленькая сучка, – пробормотал он, но на его губах играла улыбка. Он установил ловушку, они с Шон расположились ярдах в десяти от гнездового дерева и стали ждать.

Их раскладные стулья остались в лагере, поэтому Шон и Ивен стояли, не зная куда девать руки. Ивен потянулся и убрал влажную короткую прядь волос со щеки Шон, и она разглядела капельки своего пота на его пальцах, когда он убрал руку.

– Прощу прощения, – сказал он.