– Нет, Ивен, действительно нет. – Шон соскользнула с камня и скрестила руки на груди. Ее ноги дрожали, и она почувствовала тот же позыв к рвоте, что и при первом любовном акте с Ивеном.

Минуту они оба молчали. Он отвел ее руки от груди и обнял. Она почувствовала, как сильно бьется его сердце.

– Мы бы пожалели об этом, – сказала она. – Ты прекрасно это знаешь.

– Кажется, ты не поверила в серьезность моего намерения жениться на тебе.

– Я верю в то, что ты так думаешь сейчас, когда твои отношения с Робин ухудшились и мы не знаем, что с нами будет завтра. Но я не верю в то, что через месяц или…

– Шон, ради Христа, вспомни, что я испытываю такие чувства целых семь чертовых лет!

Она прижалась лбом к его груди, преодолевая искушение сказать ему, что она хочет того же, что и он.

– Давай подождем, Ивен. Пожалуйста. – Она посмотрела ему в глаза. – Не будем делать того, что не сможем потом исправить.

Дэвид уже подумывал о том, как посетит Мег в Сан-Франциско. Если он будет жить один, ему не нужно никому ничего объяснять. Он поступит так, как сочтет нужным. Мысль об этом казалась соблазнительной.

Ему хотелось увидеть Мег на родной для нее почве. Может быть, оказавшись в своей среде, она не захочет ничего знать о нем? На что это будет похоже: Мег в родном городе, в окружении женщин, осуждающих ее за привязанность к мужчине? Будет ли она казаться ему там столь же привлекательной, как здесь, в джунглях?

Но ведь это чистое безумие – предаваться мечтам о близости с женщиной, которая была лесбиянкой и считала свою сексуальную ориентацию не поддающейся изменению?

– Как ты думаешь, должны ли мы упаковать вещи, чтобы быть готовыми к отправлению завтра утром? – спросила его Мег. Они тащили маленькое каноэ по тропинке, вверх по течению реки. Они собирались дойти так до водопада. Вечером они вернутся на каноэ обратно вдвоем, в темноте.

– Что толку собирать вещи, если Тэсс не явится завтра утром? – рассуждал Дэвид. Завтра они точно узнают, дурачила их Тэсс или действительно попала в беду. Они никак не могли расстаться с надеждой, что она таинственно явится перед ними, одарив их своим холодящим душу смешком. Она должна была явиться. Альтернативы нет. Дэвид чувствовал себя готовым к отъезду, если не принимать во внимание мысль о разлуке с Мег. Его одежда провоняла потом и инсектицидным раствором, ноги сбиты и исцарапаны, под мышками проступила какая-то сыпь. Джунгли прочно обосновались в его снах, и теперь темнота ночи казалась ему более предпочтительной, чем эта бесконечная зелень. Чего бы он сейчас ни отдал за то, чтобы увидеть перед собой сухие золотистые холмы Сан-Диего, коричневую поросль кустарника по краям дороги!

Он взглянул на Мег. Ее фигура казалась теперь длинной и худой, руки, державшие веревку, мускулистыми. Трудно было поверить, что за этим внешним обликом затаилось нездоровье.

– Ты затрачиваешь много энергии, перетаскивая каноэ. Ты уже соизмерила ее с дозой инсулина, которую получила сегодня утром?

Она повернула голову и одарила его милой улыбкой.

– Ты быстро усваиваешь медицинскую науку, – ответила она. – Я уменьшила дозу. Надеюсь, что рассчитала правильно.

Впереди послышался шум водопада.

– Мы уже отошли достаточно далеко от лагеря. – Дэвид отпустил веревку. – Давай оставим каноэ здесь.

– Смотри. – Мег показала рукой вверх. Высоко над ними пара туканов купалась в лучах солнца. Мег тихо установила треножник, закрепила на нем фотоаппарат.

– Увидимся у водопада, – шепнул он ей, забирая с собой рюкзак Мег. Они собирались съесть свои чудесные ломтики сыра у водопада, на плоских камнях, а потом искупаться.