– Извини, Робин. Ты все сделала правильно. Получилось очень вкусно. Прости меня, детка.

После обеда Шон отправилась в кусты. У нее было расстройство желудка: то ли гнев Монтесумы, то ли последствие нервного напряжения, вызванного разговором с Ивеном. Она сорвала подходящие листья, чтобы использовать их в качестве туалетной бумаги. Внезапно ее рука нащупала опухоль на бедре. Она сразу поняла, что это такое; ее чуть не стошнило при мысли о личинке, поселившейся у нее на теле.

Шон застала Дэвида в палатке, он доставал из сумки дополнительные батарейки для фонарика.

– Я заполучила личинку овода, – пожаловалась Шон, показывая на верх бедра под шортами. – Прямо сюда. Ты не поможешь мне ее достать?

– Извини. Я уезжаю.

Она оставила свой ледяной тон. Шон знала, куда он собирался. Дэвид и Мег за обедом рассказали о своих планах. Они оттащили каноэ вверх по течению и намеревались плыть обратно вдвоем, в сладостной темноте ночи.

– Дэвид, пожалуйста, – взмолилась Шон. – Я не смогу лечь спать, зная, что эта тварь корчится внутри меня. – Она начала расстегивать шорты, но он остановил ее руку.

– Я сказал, что уезжаю, – повторил Дэвид. Он вскинул на плечо свой фотоаппарат и вышел из палатки. Затем он обернулся и проговорил снаружи, через москитную сетку: – Почему бы тебе не попросить об этом Ивена? Ему не впервой лицезреть эту часть твоего тела. – Он повернулся и исчез в ночи.

Шон долго сидела неподвижно после его ухода. Что он имел в виду? Что случилось с Дэвидом? Она никогда прежде не видела его таким злобным и враждебным. Шон направилась к палатке Ивена, освещая путь фонарем. Перед входом в палатку Робин и Ивена горела керосиновая лампа, внутри шевелились тени ее обитателей.

– Ивен! – позвала Шон.

Он выглянул наружу сквозь москитную сетку.

– У нас гостья, – сказал он, обращаясь к Робин.

– Я заполучила личинку овода. – Шон передернуло от одного звучания этих слов.

Ивен усмехнулся.

– Отлично. Я уж было подумал, что мой табак зря занимает место. – Ивен раздвинул сетку, и Шон вошла в палатку. Она почувствовала себя так, будто очутилась вдруг в изящном маленьком пригородном доме. Вещи аккуратно сложены вдоль одной из стен палатки, далее располагался ряд потрепанных романов в мягких обложках. Шон не удивилась бы, узнав, что книги расставлены в алфавитном порядке. Робин отложила журнал.

– В тебя впился один из этих мерзких червяков? – спросила она Шон.

– Да, это настоящая мерзость, – содрогнувшись от неподдельного отвращения, подтвердила Шон.

Ивен достал табак из своей аптечки.

– Ну и где твоя болячка?

Шон дотронулась до шортов, указывая место на бедре, рядом с ягодицей. Ивен засмеялся.

– Готов поспорить, что нас всех подстерегает подобный сюрприз. Просто твоя личинка первой выросла до таких размеров, что стала заметной. – Ивен наполнил ладонь водой из фляжки и размочил в ней табак. – Ладно, снимай штанишки и ложись. – Он показал на кровати место рядом со стенкой.

Шон неуверенно посмотрела на Робин, молчаливо извиняясь за вторжение, спустила шорты и легла на живот. Но Робин нисколько не смущало присутствие Шон. Ведь ее стычка с Ивеном за обедом закончилась примирением. Возможно, они отметили это тем, что занялись любовью. То-то у Ивена такое хорошее настроение.

– Я ее вижу. – Ивен освещал опухоль фонариком. – Маленькая стервочка. Жаль, что мы не можем сфотографировать ее на память.

– О, Ивен! – Робин сделала гримасу.

– Ты не был таким веселым, когда эта тварь завелась в твоем теле, – урезонила его Шон.