— Ковен вам велел ее украсть? — спросил кто-то из репортеров.

Пальцы Гленна у меня на локте сжались, и я посмотрела туда, куда смотрел он. Толпа расступалась, приближался черный костюм и строгий галстук. Ковен, но не Вивьен. Это был Оливер!

— Эта женщина моя! — взревел Оливер, еще не дойдя до ступеней. С красным лицом он шагал вперед, болтались амулеты, запонки в виде ленты Мебиуса сверкали на солнце. — Она в моей юрисдикции. Это черная колдунья, ей объявлен бойкот, и я не допущу, чтобы она распространяла ложь, будто ковен коррумпирован!

Я прижалась спиной к Гленну, воздух холодил мне колени. Дело становилось хитрым.

— Сэр! — напустилась на него репортерша, нацеливая микрофон. — Выдавали Морган приказ украсть скульптуру мистера Каламака, чтобы с нее сняли бойкот?

Он возмущенно остановился на ступенях.

— Разумеется, нет!

Она посмотрела на кольцо — я поняла, что это амулет, — горящее ровным зеленым светом. Чары правды. Черт, надо думать быстро. Хорошо, что я не соврала.

— Я пыталась не дать демону забрать Брук! — заговорила я, торопясь. — В пятницу, на закате. Вы слышали взрыв, весь Цинциннати его слышал! Оливер, вы должны мне поверить. Она вызвала демона. Я ей говорила этого не делать, но она его вызвала! Я пыталась ее спасти, а она ему велела меня убить!

Амулет репортерши оставался зеленым, и глаза у женщины загорелись. И правда коррупция в ковене.

Трент протолкался вперед:

— Заберите ее отсюда! — зашипел он на Оливера.

— Пытаюсь, — ответил тот, хватая меня за руку.

— Нет! — Я рванулась назад в искреннем страхе. — Я требую должной правовой процедуры!

Куда угодно, кроме камеры ФВБ, — и меня убьют или лоботомируют. А Трент, гад, улыбается. Чтоб ты подавился, эльфийская морда.

Раскрасневшаяся репортерша подняла микрофон повыше:

— Мистер лидер ковена! Был ли член ковена похищен демоном в связи с попыткой убийства Морган?

Оливер замялся. Это было его крушение. Виновен он или нет, но с виду — виновен.

Гладкий, как шелк, выступил вперед Трент:

— Я уверен, что лидер ковена в должное время сделает все нужные заявления. — Повернувшись к толпе спиной, он зашипел: — Вы ее заберете отсюда наконец?

Оливер потянул меня за руку, я прижалась к Гленну:

— Я не хотела этого делать! — визжала я. — Не хотела вламываться к Тренту в хранилище! Я согласна идти в тюрьму, но не отдавайте меня ковену! Они меня без суда засунут в Алькатрас! Они фейри посылали поджигать мою церковь! И вызывали демона, чтобы меня убить!

А у корреспондентки амулет, естественно, ровно горел зеленым светом. Сверкая глазами, она встала на цыпочки, вытягивая микрофон на всю длину руки.

— Сэр! Есть ли связь между заявлениями миз Морган о нападении на ее дом — и вызовом 911 в Низины к дому номер 1597 по Оукстаф вчера утром?

Невинный, как агнец, Оливер неуверенно ответил:

— Мне ничего неизвестно ни о каких взрывах.

Кольцо загорелось красным. Трент наклонил голову и начал отодвигаться. У меня замерцала надежда. Оливер соврал, и репортерша это знала.

— Сэр, входит ли в правила ковена заставлять колдунов, которым объявлен бойкот, совершать преступления? — напирала она, будто почуяв кровь. — Вы требовали от Морган совершения кражи для снятия подобного наказания?

— Я… — Он запнулся, а потом заорал: — Я задерживаю эту женщину! Она черная колдунья! Вот, смотрите, у меня документы!

Блин, я забыла, что ковен бюрократию любит не меньше Дэвида.