— Зачем? — спросил настоятель. — Это лишнее.

— Ваше высокопреподобие, — напрягся Архипов. — Я веду следствие и прошу выполнять мои указания. — Но почувствовав, что перебрал с приказным тоном, он объяснил: — Я должен вычленить след преступника на земле. Чтобы не перепутать его с вашими следами, я должен измерить подошвы.

Протоиерей поморщился, но подозвал к себе послушника и, опершись на его плечо, приподнял ногу. Архипов вынул из кармана складной метр, потом нагнулся и проверил длину подошвы его ботинка. Такую же операцию он проделал с остальными. А потом, нагнувшись, начал осматривать след на тропинке.

— Обронили что-нибудь, господин пристав? — услышал он голос Скопина.

— Не мешайте, я работаю, — ответил Захар Борисович, не разгибаясь. Он надеялся, что судебный следователь не станет подшучивать над его неопытностью.

— Да что вы! — сказал Скопин. — Мы тут с Павлом Семеновичем постоим, полюбуемся новыми методами. Здравствуйте, Никита Никитич! Благословите.

Протоиерей подал руку для целования, потом сделал крестное знамение над головой Скопина.

— А вы что же не подходите для благословения? — спросил он у доктора Зиновьева. — Или вы из латинян?

— Я, ваше высокопреподобие, из морга, — ответил доктор Зиновьев, почесывая свою короткую кудрявую и черную, как вороново крыло, бороду. — Мы там помогаем покойникам предстать перед апостолом Петром в самом облегченном, так сказать, виде.

— Это как? — удивился настоятель.

— А все, что нужно для следствия, мы изымаем, — ответил доктор и приподнял короткий цилиндр, обнажив начинающую лысеть голову. — Кишочки, желудочек, селезеночку. Им они все равно в Царствии Небесном не надобны. Ну зачем, скажите, селезенка на Суде Божием?

— Понятно, — кивнул протоиерей. — Значит вы, скорее, безбожник. Материалист.

— Да, материала у нас хватает, — весело улыбнулся Зиновьев и указал на покойника. — Вот, например, еще материальчик для нашего натюрморта.

Скопин хлопнул доктора по плечу.

— Павел Семенович хоть и шутник, но прекрасный врач, — сказал он. — Я обязан ему своей жизнью.

— Наверное, последний пациент, кто обязан мне жизнью, — ответил доктор. — Но это было давно.

— Он вылечил меня в Туркестане, во время обороны Самарканда.

— Вот как! — поднял брови настоятель. — Отчего же вы не купили практику в Москве?

— С мертвецами легче, — ответил доктор. — Они не задерживают гонорары. Ведь за них платит городская казна.

Архипов разогнулся и указал на землю возле своих ног.

— Похоже, тут был еще один человек. Это следы галош.

— Конечно! — отозвался Скопин. — Убийство, оно как танец: требуется пара к убитому. Вы разрешите?

Архипов кивнул, пропуская Скопина к телу. Он досадовал, что судебный следователь превратил его слова в глупую шутку.

— Зато я уже знаю фамилию покойника, — сказал он, пытаясь перевести ситуацию в свою пользу.

— Надеждин, — кивнул Скопин.

Архипов поджал губы. Положительно, Скопин не хотел уступать ему первенства в расследовании.

— Вот, — протянул он сложенный вид на жительство. — Нашел в кармане.

— Батюшки! — сказал новый голос.