— Батюшки! — сказал новый голос. — Это ж тот самый, что тебя порезал!

Архипов оглянулся. Со стороны храма подошел коренастый старик с седой круглой бородой, в шинели и старом, когда-то белом кепи туркестанского образца, только без назатыльника.

— Ты, Мирон, погоди, не мешай господину приставу, — недовольно поморщился Скопин, пока вновь прибывший получал благословение у протоиерея. — Мы тут как-нибудь сами разберемся.

— Он вас порезал? — спросил Архипов.

Скопин махнул рукой.

— Пустое.

— И вы не объявили его в розыск? За нападение на судебного следователя? — поразился Захар.

— Розыск был бы недолгим, — ответил Иван Федорович. — Видите, я сэкономил казне круглую сумму. — Он кивнул в сторону покойника.

— Может, и меня пропустите к новопреставленному? — осведомился доктор, протискиваясь на узкой дорожке между двумя следователями.

Скопин вынул из кармана свою трубку и закурил. Павел Семенович принялся осматривать тело.

Настоятель, которому, вероятно, уже наскучило стоять на одном месте, откланялся и пошел в храм, оставив за себя высокого монаха, ходившего звать Скопина.

— Эй, Мирон, поди сюда, — позвал доктор Зиновьев. — Бери тут и давай-ка его перевернем.

— Кто этот Мирон? — спросил Архипов у Ивана Федоровича.

— Мой… домоправитель.

Мирон, в это время с кряхтением переворачивавший мертвеца, услышал ответ и коротко хохотнул.

— Домоправитель. Скажешь тоже, Иван Федорович. Хорошо хоть не дворецким назвал. Денщик я, только и всего, ваше благородие.

— Сколько раз тебе говорить, — сказал Скопин. — Мне теперь денщик не полагается. Да и стыдно кому сказать, что у меня в денщиках — герой Иканской сотни ходит.

— А ничего, — ответил Мирон, выпрямляясь и вытирая руки о полы шинели. — Это когда было-то? Что ж мне, теперь всю жизнь в героях ходить? Такие герои теперича на паперти сидят и про подвиги свои рассказывают.

— Вы знаете про Иканскую сотню? — спросил Скопин у Архипова.

— Увы, смутно помню.

— Во-во! — кивнул Мирон. — Это там, в Туркестане, нас героями-то считали. А здесь…

— Как интересно… — подал голос доктор Зиновьев. — Здесь есть еще одна рана.

Архипов и Скопин склонились одновременно так, что чуть не ударились головами.

— Вот, глядите, — указал доктор. — Перерублены позвонки.

— Может, топором? — спросил Архипов.

Смотритель кладбища также придвинулся поближе и пытался заглянуть через плечо молодого пристава.

— Не загораживайте свет! — приказал ему Архипов.

Скопин быстро наклонился и поднял с земли крохотный белый осколок. Он повертел его в пальцах, потом почесал правый вихрастый висок.

— Кто нашел тело?

— Этот. — Длинный монах ткнул пальцем в смотрителя.

— А, Кривихин, — кивнул Иван Федорович. — Тогда все понятно. — Он повернулся к смотрителю и нахмурил брови: — Что, сукин сын, так и будешь молчать?

Смотритель дернулся всем телом, но потом начал мелко кланяться, бормоча:

— Виноват, Иван Федорович, бес попутал, простите ради Господа Бога!

Архипов недоуменно уставился на смотрителя.

— Ага! — торжествующе сказал Мирон. — С нашим-то Иван Федорычем не забалуешь.