Смотритель медленно осел коленями на грязную дорожку.

— Гляди у меня. Я запомню, — сказал Скопин строгим голосом. — Будем считать, что ты просто временно переместил важные улики, чтобы их не растащили… например, монахи!

— Э! — послышалось со стороны высокого монаха.

Но Скопин подмигнул ему, и тот умолк.

Смотритель кланялся, не вставая с колен.

— Прости, Иван Федорович. Бес попутал. Бес попутал. Истинно — переместил! Прихоронил до твоего прихода. А людишки тут разные бродят — ведь это только опосля смерти все тихие. А до того — жулик на жулике сидит и жуликом погоняет. Уж точно — смотрю, золотишко. Дай, думаю, припрячу, пока полиция не пришла. А то мало ли?..

— Ладно же, помни мою доброту. Жди тут. Сейчас приедет полицейский экипаж, заберет тело, — сказал Скопин и зашагал к выходу с кладбища.

— Почему вы не наказали его строже? — спросил Архипов, шагавший рядом.

Скопин пожал плечами.

— Я ведь не соврал: найденные вещи действительно ничьи, раз об их пропаже нет никакого официального заявления. За что его наказывать? За то, что он вороватый? Так половину России посадить надо. У него и так работа не из приятных, Захар Борисович. Он, конечно, наживается на родственниках, но те никаких жалоб не подают. А значит, формально ни в чем его обвинить я не могу. Он чист перед законом.

— Формально, — язвительно сказал Архипов.

— Да, формально, — кивнул Скопин. — Но не дай бог я увижу хоть одно заявление на него или посчитаю, что он слишком много стал брать с родственников покойников…

— И он сильно пожалеет, — закончил за него Архипов.

— Вот именно! — улыбнулся Скопин.

5

Восковой отпечаток

— Ушла. Уже как час тому назад. Недоглядели…

— Как ушла? Куда? — кричал Архипов на дежурного. — Кто разрешил отпускать?

— Так это… — виновато бормотал тот. — Приказа задерживать не было. Вот, просила передать…

Захар схватил четвертушку бумаги, где круглым женским почерком было написано:

«Простите, что ухожу не спросившись. Спасибо вам за участие. Жизнь моя кончена. Не ищите меня».

Он рухнул на стул. Скопин взял из руки Архипова записку и прочитал ее.

— Эх, девушки, девушки, — сказал он. — Ну что ты будешь делать, а?

— Просит не искать, — тихо ответил Архипов.

— То есть как раз просит найти и спасти ее. Иначе вообще не оставила бы записки. Так ушла бы.

— Вы думаете? — задумчиво спросил Захар.

Иван Федорович обернулся к дежурному:

— Куда пошла-то? В сторону училищ или к Долгоруковской?

— К Долгоруковской.

Скопин пожал плечами.

— Это плохо. Так я думал, что она могла пойти наниматься в училища горничной или посудомойкой. А если к Долгоруковской, то там дальше на Миуссах мы вряд ли найдем. А если она к Лесной сунется, то тут — пиши пропало. Народец там…

— Надо догнать, — твердо сказал Архипов. — Надо ее вернуть.

— Она вышла отсюда час назад, — указал Скопин на кивнувшего дежурного. — Как вы ее догоните?

Архипов покраснел и начал злиться.

— Да что вы, не понимаете! Девушка в таком состоянии, одна, без средств, без защиты! Да с ней черт-те что может случиться!

Скопин пододвинул ногой еще один стул, сел, достал из кармана свою маленькую черную трубочку и сунул в рот.