Ещё несколько мгновений – и весь небольшой отряд стоял полукругом меж стволами сосен, а перед всадниками, тоже образовав полукруг, но куда более широкий, застыло сотни полторы ощерившихся зверей.

– Ничего себе! – воскликнул Эдгар, натягивая арбалет. – Просто море волков! Я о таком даже не слышал.

– Ну, я то слышал! – бросил Седрик. – И видывал однажды стаю немногим поменьше этой. Но что верно, то верно: ведут они себя странно.

– Как будем действовать? – спросил Луи, обращаясь именно к Сеймуру. – Поскачем от них? Или сперва постреляем?

– Если они попытаются напасть – стреляем, и потом – вскачь! – Седрик, не торопясь, заряжал второй арбалет, положив первый, уже заряженный, поперёк седла.

– Я не очень то разбираюсь в заколдованных волках, граф. По мне, обычные лучше, и я бы... Эй, эй, малыш, а стоит ли так рисковать? Вдруг не сработает?

Этот возглас заставил всех остальных обернуться. И тут же все застыли в ужасе. Мария, одетая по прежнему «оруженосцем Ксавье», неожиданно соскочила с седла и ровным шагом, почти не прихрамывая, пошла по направлению к стае.

– Эдгар, только не мешай мне! – не оборачиваясь, проговорила она. – Если сейчас кинешься за мной, они могут напасть. Не бойтесь, я не подойду к ним вплотную, а если что, вы успеете помочь.

Рыцарь Лионский, который действительно уже готов был броситься вслед за женой, остановился, направив арбалет на волков и следя за каждым движением стаи.

Зрелище было невероятное. Среди стройных, будто мачты, сосен, стволы которых в свете факелов казались золотыми, замерла, сгрудившись, огромная волчья стая. И по тёмной траве, медленно и спокойно к ней двигалась маленькая человеческая фигурка. Кольчуга Марии ловила отблески огня, но куда ярче сверкали десятки зелёных глаз.

Пройдя шагов сорок, Мария остановилась. Вытянула руки. И тихо тихо заговорила. Её сидящие верхом спутники вслушивались, стараясь понять, что она говорит. Вот, кажется, прозвучали слова молитвы. Потом – снова неразборчиво. Затем Мария сунула руку под кольчугу, что то нашла у себя на груди. Вновь подняла обе руки, но теперь в правой что то блестело. Женщина продолжала говорить, так настойчиво и горячо, будто волки действительно могли понять её...

– Эй, посмотрите ка! – вдруг прошептал поражённый Тельрамунд, по прежнему сидевший верхом на Либене, прижимая к себе Эльзу.

В волчьей стае произошла перемена, которую нельзя было не заметить. Поднятая дыбом шерсть хищников медленно опадала, челюсти смыкались, умолкал глухой рык. И внезапно нарушился плотный строй, которым ещё мгновение назад стояли волки. Они начали разбредаться, разбиваясь на группы. Казалось, они сами не понимали, как оказались в этой части леса, что здесь делают и отчего их так много. Несколько зверей даже устроили грызню друг с другом, рыча и ошалело кидаясь на чужаков. Это были разные стаи, обычно охотившиеся далеко друг от друга, и вместе им вдруг стало неловко и скверно...

Ещё немного, и волчий строй окончательно рассыпался, точно порванное ожерелье, а затем серые силуэты смешались с темнотой, исчезли в ней.

– Вот так штука! – Фридрих посмотрел на Эдгара и с изумлением увидел, что тот улыбается, хотя по его лицу ещё течёт струйками пот. – А она... она что же?..

– Она не ведьма! – покачал головой Эдгар. – Это совсем другое.

– Да я и не говорил... И не думал... Но как?!

– Да просто вообще то, – ответил уже Седрик Сеймур. – Сказал когда то Господь: «имейте Веры с горчичное зерно»? Сказал. И мы всё это знаем. А вот не имеем горчичного зерна то! Поэтому горы двигать и не умеем.