Эльза обернулась. Позади такими же огнями вспыхивала вся чаща. И отовсюду слышался пронзительный вой. Он смолк лишь на миг. И герцогине Брабантской явственно послышался смех – пожалуй, ещё более жуткий, чем голодные голоса волков. В этом смехе как будто звучал ехидный вопрос: «Ну что? Ушла?»

В сознании молнией пронеслось: «Парсифаль! Ведь про него говорили, что он умеет зачаровывать волков!»

Либен захрапел, шарахнулся, опять взвился на дыбы, и теперь всадница на нём не удержалась. Удар о землю был не особенно сильным, лишь какая то ветка больно царапнула щёку. Но поднявшись, Эльза увидела в нескольких шагах от себя серые тени. Они приближались.

– Боже Святый, прости мои прегрешения!

Герцогиня успела перекреститься. Тут же большой поджарый волк прыгнул на неё, растопырив в воздухе лапы и раззявив пасть с белыми остриями клыков. Но одновременно раздался короткий звон. Стрела пронзила хищника в тот миг, когда его лапы коснулись плеч жертвы. Зубы клацнули перед лицом Эльзы, и туша уже мёртвого зверя скользнула к её ногам.

Остальные преследователи отпрянули, но не убежали. Какой то полуторогодовалый волчонок дёрнулся было обойти Эльзу и напасть сзади. Его тут же уложила вторая стрела. Затем между деревьев метнулось рыжее пламя факела, сверкнул меч, и фигура мужчины, в неверном свете показавшаяся громадной, выросла среди окруживших прогалину волков. Меч чиркнул вправо, влево, раздалось рычание, потом хриплый визг. Волки шарахнулись в стороны, не уходя, не отдавая добычи, но отступая перед силой, с которой не могли совладать сразу.

– Целы? – не оборачиваясь, спросил незнакомец, ловя поводья Либена. – Кто вы такая? Как вас занесло одну в лес?

Эльза ахнула, взмахнула руками. В её голове не осталось никаких мыслей, в душе – никаких чувств. Кроме одной мысли, одного чувства, одного имени... Она узнала голос того, кто сейчас, рискуя жизнью, заслонял её от взбесившейся стаи.

– Фридрих! – закричала женщина, чувствуя, что готова сойти с ума. – Фридрих!

– Эльза!?

Он не поднял, а бросил её в седло, вскочил туда сам, развернул коня.

– Вперёд!

Либен поскакал прямо на сгрудившуюся среди сосен группу волков, и те бросились врассыпную. Один не успел отскочить – меч Тельрамунда рассёк его пополам.

– Эльза, милая, ради Бога... Только держитесь. Хорошо?

– Фридрих, Фридрих! – повторяла она, вцепившись в его плечо, захлёбываясь слезами. – Мой Фридрих!

Он сунул ей факел.

– Держите. Я не могу и управлять конём, и рубить этих псов, и освещать дорогу. Нам надо прорваться. Потому что они не отстанут от нас.

– Почему? Это не волки?

– Это волки. Но они не в себе. На них наведены чары. Но почему – вы?.. Почему – вас?..

– Потому что я стала им опасна. Фридрих, послушай!

– Потом. Главное – выбраться отсюда.

Они вырвались из чащи на дорогу, но стая, наступая со всех сторон, не отставала. Либен успокоился, подчинившись непреклонной воле всадника, и уже не шарахался в стороны. Когда сзади нагонял волчище и, клацая зубами, в прыжке пытался вцепиться в конский круп, Фридрих точным ударом срубал его, а один раз Эльзе удалось ткнуть горящим факелом прямо в оскаленную пасть.

Впереди раздались звук рога, ржание коней.

– Это мои друзья! – крикнул Фридрих. – Я ушёл от них, чтобы проверить тропу через лес. Эй, Луи, Эдгар! За нами волки! На коней, скорее!

– Мы на конях! – отозвался из темноты густой голос Седрика Сеймура. – Вы что, собрали всех волков этого леса, мессир? А вам не кажется, что это многовато?

– Мне вас одного вполне хватало! – отозвался Тельрамунд. – Вы – отличный Волк. Остальные мне уже не нравятся.