– Одно из двух – или ты выползешь отсюда, пока я считаю до десяти, или на счёт «одиннадцать» я пригну твою дурную башку к сиденью и как следует придавлю!

Трудно сказать, понял ли немец эту произнесённую по французски фразу. Но в выражении лица рыцаря он ошибиться не мог, а сила сжавших плечо пальцев бывшего лионского кузнеца заставила наёмника скривиться от боли. Крикун «выполз» из зала куда раньше, чем Эдгар успел бы сосчитать до десяти. Да тот и не считал!

А по рядам всё ещё гремел клич, который ещё не так давно вызывал ужас в рядах сарацин и заставлял трепетать даже самые отважные сердца воинов Аллаха:

– Ричард! Ричард! Ричард!

Пленный король улыбнулся и поднял руку.

– Тише! – крикнул он. – Тише!

Его мощный голос и повелительный жест сразу заставили громадную толпу утихнуть. Необъяснимая власть, которой обладал этот человек, власть великой духовной силы, как всегда, подчинила его воле всех – даже и тех, кто пришёл сюда, чтобы осудить пленённого героя.

За два месяца, проведённых в монастыре Святого Петра, Львиное Сердце успел оправиться от перенесённых невзгод. Раны, оставленные тяжёлыми цепями на запястьях и щиколотках, зажили, оставив лишь постепенно бледнеющие алые полоски. Пропала смертельная бледность, сменившись свежим румянцем. Напрочь исчезла лёгкая хромота – король теперь свободно ступал на недавно сломанную ногу.

На Ричарде была обычная его одежда, только кольчуги он в этот раз не надел. Простая холщовая рубашка, кафтан без рукавов, свободно распахнутый на груди, штаны из плотного, но тонкого сукна и мягкие кожаные сапоги. И – что сразу же вызвало глухое бешенство императора Генриха – венец на роскошных каштановых кудрях: кованый тонкий золотой венец, украшенный изумрудами. Королевский венец на голове пленника, обвиняемого германским сеймом! Но кто мог бы запретить королю его надеть?

– Ричард Плантагенет! – прокричал глашатай, когда шум совершенно стих. – Вы обвиняетесь в преступлениях противу Господа и дела служения Его Святому Кресту. В тайном и преступном сговоре с магометанами, в договоре с их султаном именем Саладин, коему вы оставили земли христиан на попрание и поругание! В оставлении армии рыцарей и воинов христовых в Палестине, где вы были избраны предводителем всего войска. В убийстве избранного королём Иерусалимским маркиза Конрада Монферрата. В присвоении большей части богатств, добытых подвигами христианских рыцарей. В незаконных расправах с теми, кто выказывал вам недовольство. В связи со Старцем горы и подчинёнными ему ассасинами, которым вы и поручили убийство короля Конрада. В жестокостях и несправедливости по отношению к другим вождям Крестового похода. В глумлении над знаменем герцога Леопольда Австрийского. И в несоблюдении данных вами клятв и обещаний, коим нет числа! Что можете вы сказать высокому сейму в своё оправдание?

Теперь в зале стало так тихо, что стало слышно, как мечется над рядами случайно залетевший в одно из высоких окон толстый рыжий шмель.

Ричард Львиное Сердце стоял перед возвышением с креслом императора и несколькими креслами, которые заняли герцоги и маркграфы. Он чуть наклонил голову, приветствуя их как равных, потом обернулся к огромному залу и низко поклонился.

– Да будет Господь свидетелем моих слов и моей клятвы – не произнести ни слова лжи! Хотя я не признаю ни за императором Генрихом, ни за Германским сеймом права меня судить, на все предъявленные мне обвинения я отвечу, потому что признаю своими судьями собравшихся здесь благородных рыцарей и горожан: они имеют право узнать – правда или клевета те обвинения, что сейчас здесь прозвучали.