– Над чем вы смеётесь? – спросил хозяин и вновь наполнил кубки, но только свой и Эдгара. – А ты уже, похоже, захмелел, мальчик – с тебя довольно! – бросил он Ксавье.

Тот и не думал протестовать.

– Я смеюсь над собой! – ответил молодой человек. – Со стороны у меня, верно, дурацкий вид: я и вправду изо всех сил стараюсь быть тем, кем я прежде не был. Правда, я и не пастух.

– Да я этого и не подумал, – Седрик отпил вина и отщипнул кусочек хлеба. – Хотите, чтобы я сказал, что вы делали до того, как угодили в рыцари?

– Хочу! – неожиданно для себя воскликнул Эдгар. – И не верю, сир Седрик, что вы сможете это угадать, если только не знаетесь с нечистой силой!

– Хм! – глаза рыцаря вновь ярко блеснули. – Иные здешние крестьяне меня подозревают в этом. За то, что я так силён, хотя и стар, за то, что мои стрелы бьют без промаха, за то, что я... Словом, там, наверху, вы тоже сперва смотрели на меня, как на привидение. Но я не призрак и не колдун. А угадать... Да тут и угадывать нечего. Ладонь правой руки у вас стёрта точно как и у меня. Так стирает её рукоять меча, если им часто пользуешься. Но вы не были воином – меч оставляет след ещё между большим и указательным пальцами, след перекладины. Это место натирает и копьё. Правда, бывают рыцари, которые не пользуются мечом в бою, топор для них удобнее. Но на турнирах то всё равно пришлось бы браться и за меч, и за копьё. А для этого тренироваться во владении ими. Дальше: у вас мозоли и на левой руке. Интересные мозоли: внутри большого пальца и узкий след на ладони. Такой след оставляют, скажем, щипцы, которые нужно держать с очень большой силой. И ещё справа ваши бровь и ресницы немного опалены. Волосы вы, верно, подвязывали, не то они бы тоже пострадали. Сто против одного, что вам, сир, приходилось работать в кузнице.

– Верно, – молодой человек говорил и смотрел уже совершенно спокойно. – И, тем не менее, вы угадали во мне благородную кровь, и это тоже правда. Мой прямой предок – Эдгар Овернский.

В лице Седрика появилось если не изумление, то какой то особенный интерес. Он ещё раз пристально всмотрелся в молодого человека.

– Однако! Бывают же совпадения. Когда то я видел этого знаменитого рыцаря. Я был тогда мальчишкой, а он был почти так же стар, как сейчас я. Пожалуй, ты на него похож, сир Эдгар. Или мне только кажется – память ведь странная штука... Кстати, не будет обид, если я стану говорить вам «ты»? Между рыцарями это принято, если один много моложе другого.

– Я давно уже чувствую себя неловко от того, что вы со мной так церемонитесь.

– Ну да! Это при том, что я, с твоей точки зрения, говорю бесцеремонно даже о своей королеве...

Он произнёс это с явным вызовом, но Эдгар тут же парировал:

– Думаю, вы знаете свою королеву лучше нас, французов.

– Это отчего же? – расхохотался Седрик. – Оттого, что последние лет этак тридцать с лишним она живёт в Англии? Но ведь до того она была королевой Франции и тоже довольно долго. Нет, нет, на самом деле, сынок, Элеонора Аквитанская совершенно замечательная женщина. Родись она мужчиной, она стоила бы своего сына Ричарда и хвалёного Саладина вместе взятых!

Эдгар задумался. Он и прежде слышал о необычайных качествах английской королевы. Причём все, кто ему что либо о ней рассказывал, описывали её по разному. Одни говорили о её уме и необычайной хитрости, другие восхищались её отвагой, третьи – умением ездить верхом и стрелять, четвёртых пугала её властность. Некоторые считали её едва ли не ангелом во плоти, пылкой и возвышенной натурой, другие уверяли, что она коварна, жестока и равнодушна.