Однако этот же нелепый высоченный чепец сидел совершенно естественно на женщине, которая так спокойно подошла и так свободно заговорила с незнакомым рыцарем. Её одежда и манера держаться были исполнены достоинства, а безукоризненная французская речь выдавала безусловно знатную даму.

Сразу же поняв это, Эдгар поклонился и, приказав Ксавье заняться лошадьми и отнести в отведённую им комнату дорожные сумки, последовал за женщиной.

Та провела его к другой башне, той, что, очевидно, служила донжоном с самого начала существования замка Вилрод, но была также обновлена, как его внешние стены. Широкая винтовая лестница освещалась довольно большими бойницами, выходившими во двор, а значит, прорубленными именно для освещения. По этой лестнице Эдгар и его спутница поднялись сперва в большой зал, явно служивший для пиров и собраний, но сейчас совершенно пустой. Молодой человек успел только заметить, что в отличие от такого же зала в замке его отца, этот выглядит куда наряднее: распахнутые настежь высокие дубовые двери украшала тонкая резьба, резными были и протянутые под высоким потолком стропила, и рамы узких стрельчатых окон. Возле одной из стен высился роскошный очаг, из тех, что англичане прозвали каминами, с самой настоящей верхней вытяжкой. По стенам висели шпалеры итальянской работы, а пол покрывали нарядные ковры, напомнившие юноше о жилище Седого Волка. Самым необычайным было большое окно в глубине зала – его украшал большой витраж, и солнце, проходя сквозь цветные стёкла, бросало пёстрые причудливые блики на стены и пол огромной комнаты.

Но приезжий рассмотрел зал лишь сквозь его раскрытые двери. Его спутница поднялась на следующий этаж и провела Эдгара по неширокому коридору, от которого в две стороны вели две двери, тоже украшенные резьбой, но закрытые, затем они миновали ещё один пролёт, причём здесь лестница шла уже не по кругу, а прямо, видимо, в самую верхнюю часть башни, которая, как успел заметить кузнец, завершалась круглым остроконечным навершием, блестевшим пластинами кровельного сланца.

– Миледи в часовне. Она приказала привести вас к ней, – повернувшись на последних ступенях лестницы, проговорила дама и отступила, пропуская Эдгара вперёд.

Молодой человек хотел было спросить, кто именно – королева или принцесса отдала такой приказ, но его спутница достаточно поспешно стала спускаться обратно, очевидно, боясь оказаться нескромной свидетельницей встречи своей госпожи и посланца короля.

Эдгар шагнул с небольшой площадки под арку невысокой двери и оказался в небольшом почти круглом помещении, скупо освещённом несколькими свечами, зажжёнными перед высоким каменным распятием и узкой полосой света, падавшего из единственной бойницы, расположенной почти на уровне пола. Часовня, в отличие от нижних помещений, была убрана просто и строго.

В самом центре её, прямо перед распятием, стояла, сложив руки и склонив голову, женщина. От её высокой, тонкой и грациозной фигуры, от её позы, от светлого мрамора её оказавшихся в луче света ладоней повеяло чем то необычайным, чем то, чему Эдгар не знал и не мог знать названия – какой то неведомой гармонией и одновременно странной силой, какой не бывает у мужчины, какая бывает у одной из десятков тысяч женщин.

Кузнец остановился, растерявшись. Что делать? Окликнуть её? Но она молится... Однако стоять у неё за спиной и молчать ещё невежливее. О, Господи, знать бы все эти правила рыцарской учтивости... А он о них только кое что слышал! Не хватало только при первой же встрече обидеть принцессу! А в том, что перед ним именно принцесса Беренгария, молодой человек уже не сомневался.

– Здравствуйте, сир рыцарь! Благодарю вас, что вы поспешили. Я не ждала вас так рано.