– Всем оставаться на местах! – приказал капитан. – Проверка документов!

Наконец‑то.

По‑моему, ребятишки в углу почувствовали себя неуютно.

Но на этот раз им ничего не грозило.

– Чей автомобиль марки «фольксваген‑пассат» номер такой‑то? – вопросил капитан.

Я поднял руку, как школьник, и сказал:

– Мой.

И уже через пару секунд лежал на дубовой столешнице с заломленными за спину руками. Мордой в кофе. Правым ухом, точнее. А лик мой оказался обращенным в сторону углового стола, так что я имел возможность видеть ошарашенные физиономии местных братков. Один из них изумленно сказал:

– Ну, облом! За говенный «пассат», а? Не, ты вникни! А если в у него был «мерин» или «чероки»?

Браслетки. Шмон с головы до ног. Прямо скажу, не слишком деликатный. Потом меня рванули вверх, в прорезях «ночки» я увидел чьи‑то бешеные глаза, хриплый голос спросил:

– Где пушка?

– Не понимаю, о чем вы, – вежливо ответил я и тут же схлопотал по левой скуле автоматной ложей. Наотмашь. От всей души. Была когда‑то такая передача на ЦТ.

Так можно и челюсть сломать. Ну ладно хоть плашмя, а не торцом. И на том спасибо.

– Где пушка, сука? – повторила «ночка», дыша мне в лицо смесью водки, табака и жвачки «стиморол», слегка профильтрованной черной шерстяной тканью.

– Снял бы «ночку» – то, жарко, – посочувствовал я ему и понял, что сейчас еще раз схлопочу. И, возможно, уже торцом приклада. Но тут вмешался капитан:

– Погоди, лейтенант. Может, не он?

– Чего годить, чего годить?! Тачка его, номер тот, мужик у дома твердо сказал! И по приметам он! Где пушка, пидор?!

– Отставить! – приказал капитан. – В машину! В горотделе разберемся!

Меня сняли со стола и почти понесли к выходу. Гардеробщик вежливо остановил процессию:

– Момент, господа! Ваш плащ.

Он набросил на меня плащ и мягко укорил:

– Я же вас предупреждал! – И, подумав, добавил:

– Приходите к нам снова.

Омоновцы загоготали:

– Ага! Придет! Лет через десять!

В отделении меня сначала сунули в обезьянник, выкинув оттуда пару бомжей. Но не успел я как следует ощупать языком распухающие щеку и губу и порадоваться, что хоть зубы целы, снова выдернули и привели в кабинет, где я увидел давешнего капитана, пожилого милицейского майора и красного кандидата Льва Анатольевича Антонюка. Майор сидел за письменным столом, перед ним лежал бумажник с моими документами.

Капитан жестом показал Антонюку на меня:

– Он?

Антонюк подтвердил:

– Он. – И поинтересовался у меня:

– Ну что? Доигрался, красавец?

– Так… Пастухов… Женат, дочь… Прописан в деревне Затопино Зарайского района Московской области… Судимостей, судя по отметкам в паспорте, не имел. Ну, это надо проверить.

Майор еще полистал мой паспорт и бросил его на стол.

– Пастухов? – переспросил Антонюк. – Почему‑то мне знакома эта фамилия.

– Ничего удивительного, – ответил майор. – Не Иванов, но и не Вайсмахер. Давай, Пастухов, сразу к делу. Где оружие, которым ты угрожал гражданину Антонюку?

«Ночка» снова дохнула мне в ухо сложным парфюмом.

– Колись, падла! Сразу колись, а то хуже будет! Майор недовольно поморщился:

– Отставить, лейтенант. И снимите с задержанного наручники.

– Стоит ли, товарищ майор? А вдруг он какое‑нибудь кун‑фу? Возись потом.