– Выполняйте.

Браслетки слетели с моих запястий, первым делом я потрогал щеку и покачал зубы.

Вроде бы не шатались.

– Свободны, – кивнул майор. Омоновцы вышли, брякая автоматами.

– Садись, Пастухов. Еще раз спрашиваю: где пистолет, которым ты угрожал господину Антонюку?

– Я не угрожал господину Антонюку пистолетом. Подтвердите, Лев Анатольевич.

– Вот как? – искренне удивился он. – А что же вы делали?

– Вы спросили, из чего я мог бы вас застрелить. Я показал. Разве не так?

– Не валяй дурака, Пастухов, – посоветовал майор. – Мы здесь и не таких видели.

– Послушайте, господин майор. Я понимаю, ребята были в запарке, горячее дело и все такое. Но, может, кто‑нибудь все‑таки обыщет меня как следует?

Для убедительности я встал и расставил в стороны руки.

– Обыщи, – кивнул майор капитану. Тот ощупал меня со всех боков.

– Чисто. Чего искать‑то?

– В джинсах. В правом заднем кармане, – подсказал я.

Капитан послушно склонился к моей заднице. Из‑под его кителя выглянула кобура с ручкой табельного ПМ.

Я балдею от этих ребят. Бери «макарку» и клади всех на пол. Или мочи. И никакого кун‑фу не надо. А ведь предупреждал их лейтенант в «ночке»! Было у меня искушение показать им, что к оперативникам, которые работают на земле в гуще народных масс, стоит прислушиваться. Но я сдержался. Могут не правильно понять.

Да и не мое это дело воспитывать командный милицейский состав.

Капитан извлек из тесного кармана моих джинсов книжицу с тиснением «КПРФ» на обложке и раскрыл ее. После чего впал в некоторую задумчивость.

– Что там такое? – нетерпеливо спросил майор. Капитан положил перед ним удостоверение.

Майор внимательно ознакомился с содержанием и тоже впал в задумчивость.

– Ничего не понимаю! – признался наконец он и показал книжицу Антонюку. – Здесь сказано, что он начальник вашей охраны. Вы что‑нибудь понимаете? Это ваша подпись?

– Моя, – подтвердил Антонюк. – Да, моя. Пастухов. Вот почему эта фамилия у меня на слуху! Ну, конечно же! Так‑так. Значит, вы и есть начальник моей охраны? А мне рекомендовали вас как серьезного и ответственного профессионала. Да, вы профессионал, это я понял. Но в том ли вы профессионал, в чем надо? Что означал весь этот спектакль?

– Если это был спектакль, – вставил майор тоном, не предвещающим мне ничего хорошего. Я лишь пожал плечами.

– Мне передали, чтобы я к вам зашел. Я и зашел.

– Таким образом?! – взвился Антонюк. – Да вы что, издеваетесь надо мной?!

– Над нами! – снова вмешался майор.

– Успокойтесь, Лев Анатольевич. Я отвечаю за вашу безопасность. И намерен ее обеспечить. Я должен был проверить систему вашей охраны. Что она ничего не стоит, я убедился. И хотел, чтобы убедились вы.

Антонюк едва не подпрыгнул.

– А просто сказать? Да! Просто! Языком! Как люди общаются тысячи лет! И будут общаться всегда! Потому что другого средства общения не придумали! И никогда не придумают! Его нет! Просто нет! Понимаете? Нет!

Я понимал другое – что из него со свистом выходит пар. Но все‑таки решил, что нужно его поправить:

– Почему нет? Есть.

Антонюк уставился на меня, как прапор на вдруг заговорившего салабона.

– Да? Есть? Сделайте одолжение, просветите.

– Музыка, например. Ведь что такое музыка? Это внеречевое средство общения.

– Это вы сами придумали?

– Да ну! Жена рассказала.