– Балет? Понимаю. И вы мне станцевали про то, какая у меня система охраны. А воспользоваться традиционным средством общения, обыкновенным русским языком, не могли. Слишком просто, да?

– Мог. Но мне было нужно, чтобы вы не узнали это, а прочувствовали. На собственной шкуре, извините за резкость. Надеюсь, мне это удалось.

– Да, черт возьми, удалось. Ничего не могу сказать, удалось. А если, быть совершенно откровенным, вы напугали меня до смерти!

Я удовлетворенно кивнул:

– Это и было моей задачей.

Капитан смотрел на меня, как на иллюзиониста Копперфильда.

– Ну, москвич! – пробормотал он.

Но майор был настроен совсем не миролюбиво.

– У вас есть претензии к задержанному Пастухову? – обратился он к Антонюку.

– Как ни парадоксально, но… – Если можно – простым русским языком, – попросил майор. – Без музыки и балета.

И без живописи. Да или нет?

– Нет, – сказал Антонюк.

– А у меня есть! – взревел майор. Теперь и из него начал выходить пар. – Весь город поставить на уши, это как? Это двести шестая, часть вторая! Злостное хулиганство! От одного до пяти лет! Понял?

– Так точно, господин майор.

– Гражданин майор!

– Слушаюсь, гражданин майор!

– Ладно, не будем усугублять. Но пятнадцать суток ты, парень, получишь! Умник, тра‑та‑так‑перетак, тра‑та… И считай, что дешево отделался! – примерно через полминуты закончил он. – Есть вопросы?

– Есть. Ваша опергруппа прибыла на место через двадцать четыре минуты после вызова. А оцепление вообще минут через сорок. А это как?

– Вам, москвичам, хорошо рассуждать! – возмутился капитан. – Вам Лужков новые «форды» покупает! А мы на чем ездим – видел? Скоро на рейсовые автобусы пересядем!

– Сколько у вас абонентов в системе охраны ВИП? – поинтересовался я. – Человек сто?

– Больше, – уточнил капитан.

– Вот и пусть скинутся на пару полицейских «фордов» и микроавтобус. Для себя же.

– Они скинутся! – проговорил майор.

– Прекрасная мысль, – вмешался Антонюк. – И своевременная. Мой фонд поддержит.

Проведем работу. Помогая милиции, помогаешь себе. Очень хороший лозунг. Короткий и понятный. Считайте, майор, что у вас есть эти машины.

– А у вас – голоса благодарной милиции, – подсказал я.

– Мы не покупаем голоса избирателей. Мы призываем голосовать за нас своими делами.

– Ладно, – снизошел майор. – Пусть не пятнадцать. Но пять суток ты у меня отсидишь! Оформи, капитан.

– Вы оставляете меня без охраны, – возразил Антонюк.

– У вас целая толпа охранников.

– Пастухов показал, чего они стоят.

– А мне какое дело? Это не наши люди. За них я не отвечаю.

– Значит, вам до этого нет никакого дела? – переспросил Антонюк. – Вы отдаете себе отчет в том, что сказали?

– Но вы и меня поймите! Как я объясню губернатору это ЧП? Оно уже в сводке! А если есть хулиганство – должен быть и хулиган. И к нему должны быть приняты меры!

– Какому губернатору? – негромко поинтересовался Антонюк. – Губернатору, который пальцем не шевельнул, чтобы помочь милиции? Который за четыре года не сделал для города ничего?

– Не мое дело оценивать губернаторов, – огрызнулся майор.