– Да, – сказала Венли.

Она удобно устроилась между двумя старейшинами в маленькой комнате для собраний, где было полным-полно плетеных циновок и разноцветных знамен.

Венли не входила в Пятерку – собрание старейшин, – но вела себя так, словно принадлежит к их числу. За последние несколько месяцев с ней что-то произошло. Когда-то она потакала своим желаниям, а теперь излучала эгоизм и уверенность. Эшонай передала самосвет одному из старейшин, и сестра запела в ритме победы.

– Почему ты не принесла это нам раньше, Венли? – сдержанно спросил Клейд, принимая камень. – Человеки ушли несколько месяцев назад.

– Я думала, что могу ошибаться, – сообщила Венли в ритме доверия. – Я решила посмотреть, смогу ли сама поймать спрена. Если бы ничего не получилось, вы бы сочли всё моими фантазиями.

– Я не слышал, что они способны на такое, – сказал Клейд в ритме примирения. – Как ты думаешь, можно поймать спрена жизни? Если да, то мы могли бы лучше выбирать время для бракоформы. Это было бы очень удобно.

– Взгляните на этот камень. – Венли забрала топаз и передала его Варнали. – Я думаю, он может открыть секрет боеформы.

– Опасная форма, – заметил Варнали. – Но полезная.

– Это не форма власти, – проговорил Клейд. – Мы можем ею воспользоваться.

– Человеки пытаются завоевать нашу симпатию, – сказала в ритме раздражения Гангна, главная из пятерых старейшин. Этот ритм был предназначен для того, чтобы вызвать сочувствие в досадной ситуации. – Они ведут себя так, будто мы – единая нация, а не группа ссорящихся семей. Жаль, что мы не можем предстать перед ними, сплотившись. Они так много сделали за столетия, проведенные в разлуке, а мы так мало помним.

– Простите, старейшины, – сказала Эшонай в ритме примирения. – Но у них есть преимущества, которых нет у нас. Их намного больше, у них имеются древние устройства для производства металлов, а также земли, более защищенные от бурь.

Она недавно вернулась из своей последней экспедиции – теперь старейшины полностью поддерживали такие затеи. Эшонай пыталась обойти торговый пост людей, а затем найти их дом. Ей не раз приходилось настраиваться на ритм разочарования; все те места, где она думала обнаружить человеков, пустовали. Они нашли стада диких чуллов и даже заметили вдалеке табун ришадиумов, что было редкостью.

Никаких человеков. Она вернулась на их торговый пост, который был превращен в небольшой форт из камня, укомплектованный солдатами и двумя письмоводительницами. Там ее ждало послание. Король человеков хотел «должным образом оформить отношения» с ее народом, который теперь именовали «паршенди».

Она вернулась с посланием и обнаружила Венли среди старейшин. Венли, такую уверенную в себе. Венли, копирующую человеческие штуковины, о которых Эшонай – несмотря на то, что проводила с ними так много времени, – ни разу не слышала.

– Спасибо, Эшонай, – поблагодарила Гангна. – Ты хорошо справилась со своей задачей.

У трудоформы панцирь был только на тыльной стороне ладоней в виде небольших гребней; у Гангны они уже побелели по краям. Признак почтенного возраста. Слушательница повернулась к остальным и продолжила:

– Мы должны ответить на это предложение. Человеки ожидают, что мы станем нацией. Должны ли мы сформировать правительство, как это сделали они?

– Другие семьи никогда не пойдут за нами, – возразил Клейд. – Они уже возмущены тем, что человеки уделяют нам больше внимания.

– Мне неприятна сама мысль о короле, – с тревогой добавил Хусал.