Навани поджала губы:

– Я думаю, что это неразумно, Древняя. Я привыкла работать со своими учеными непосредственно. Они действуют гораздо эффективнее, когда я лично направляю их усилия.

– Мне трудно представить их менее эффективными, чем сейчас, Навани. С этого момента мы будем работать именно так, как я сказала. Не обсуждается.

У Рабониэли был длинный шаг, и она намеренно использовала его, чтобы заставить Навани спешить следом. Дойдя до покоев ученых, Рабониэль повернула налево, а не направо – в комнату, которую ученые Навани использовали как библиотеку.

Стол Рабониэли в этой комнате когда-то принадлежал Навани. Сплавленная взмахнула рукой, и Навани послушно села. Неудобный поворот, однако перечить Рабониэли нельзя.

Сплавленная присела, порылась в коробке на полу. Положила что-то на стол. Стеклянный шар? Да, как тот, что был рядом с первым узлом, который активировала Навани.

– Когда мы обнаружили узел, управляющий полем, эта штука была с ним связана, – сказала Рабониэль. – Посмотри внимательно. Что ты видишь?

Навани нерешительно подняла шар. Он оказался тяжелее, чем ожидалось, и был сделан из цельного стекла, но она заметила внутри необычную конструкцию. В прошлый раз она такого не видела или не поняла, что видит. В центре шара поднималась колонна…

– Это копия комнаты с самосветной колонной, – проговорила Навани, от изумления распахнув глаза. – Вы же не думаете, что…

– Так создается поле. – Рабониэль постучала по шару оранжевым ногтем. – Это своего рода духозаклинание. Фабриаль внушает воздуху вокруг столба, что он стекло. Вот почему отрезание куска ничего не дает.

– Невероятно! Я даже не предполагала, что потоки можно применять таким образом. Это не полная трансформация, а какое-то половинчатое состояние. Вечный стазис, с шаром в качестве образца для подражания…

– Такие же шары должны быть и в других узлах.

– Ясно. После того как этот был отсоединен, щит ослабел?

– Этого мы не можем сказать. Одного узла должно быть достаточно, чтобы увековечить трансформацию.

– Поразительно…

«Не поддавайся на уловки, Навани. Она хочет, чтобы ты мыслила как ученый, а не как королева. Она хочет, чтобы ты работала на нее, а не против нее».

Сохранять бдительность стало еще труднее, когда Рабониэль поставила на стол что-то еще. Бриллиант размером с ноготь большого пальца Навани, полный буресвета. Но… оттенок был слегка не тот. Нахмурившись, Навани повертела камень в руках. Она не могла сказать наверняка без сферы с буресветом для сравнения, но, похоже, бриллиант слегка отсвечивал сине-зеленым.

– Это ведь не буресвет? И не пустосвет?

Рабониэль запела. Потом, сообразив, что Навани не понимает, сказала:

– Нет.

– Третий свет. Я так и знала. В тот момент, когда мне стало известно о пустосвете, я задумалась. Три бога, три типа света…

– Ах, – сказала Рабониэль. – Но это не третий тип света. Тот мы называем жизнесветом. Сила Культивации в дистиллированном виде. А это кое-что другое. Кое-что уникальное. Причина, которая привела меня в эту башню. Это смесь из двух компонентов, буресвета и жизнесвета. В том же смысле, в каком…

– В каком Сородич – дитя Чести и Культивации, – подхватила Навани.

Шквал. Так вот что имел в виду Сородич, говоря, что его свет больше не работает.