– Хорошо. Скорее всего, он будет под водой. Вот что сказал Сородич. Рядом с насосными механизмами. Ты умеешь… плавать?

– В этом нет необходимости, ведь буресвет поддерживает меня, а фабриаль двигает, – сказал Каладин, поднимая руку и взмывая в воздух над рынком. – Но колодец, скорее всего, находится под усиленной охраной. Наш лучший шанс уничтожить фабриаль – вырваться из этой схватки и полететь прямо к нему, а затем ударить по устройству, прежде чем кто-нибудь поймет, что я делаю. Мне нужно, чтобы ты стала моим проводником.

– Звучит неплохо. – Она колебалась, глядя на него.

– Со мной все будет в порядке, – пообещал Каладин.

Она улетела, чтобы выполнить его просьбу. Возможно, он уже опоздал. Он чувствовал, как что-то меняется. Уныние подступало с новой силой, навалилась тяжесть. Он мог только предполагать, что это было результатом деятельности Сплавленной, которая искажала суть Сородича.

Что ж, он не мог продолжать, пока Сил не подготовит дорогу, так что придется обойтись текущим планом. Каладин подлетел к Лешви, держа руку над головой. Эта поза придавала ему чересчур пафосный вид, но он все равно старался вести себя уверенно.

Лешви носила то же тело, что и в прошлый раз, мускулистое, высокое, завернутое в струящуюся черно-белую одежду. Ее копье было короче обычного – возможно, оно предназначалось для боя в помещении.

Правильно. Что ж, Каладин надеялся показать себя в этой битве достаточно хорошо, чтобы дать Сил время провести разведку. Он выключил фабриаль и рухнул, крутясь в воздухе. Несколько секунд свободного падения – он почувствовал себя почти как настоящий ветробегун. Опасное ощущение, которое едва не привело к тому, что он попытался маневрировать руками. К счастью, Каладин не забыл включить устройство, когда приблизился к крышам.

Он остановился с болезненным рывком, прижав к боку согнутую руку. Эта поза придавала ему наибольшую устойчивость: он как будто стоял прямо, с левым локтем вплотную к торсу, сохраняя равновесие.

Каладин ухватился за рычаг устройства, и левая рука потянула его вперед, в полет над крышами магазинов. Это было жалкое подобие настоящего маневра ветробегуна, но Лешви все равно нырнула следом, повторяя их предыдущие состязания.

Со слезящимися от боли глазами Каладин спрыгнул на крышу, повернулся к Лешви и вскинул над головой копье, сжимая его классическим захватом правой рукой. «Исцеляйся!» – мысленно обратился он к левой. Воительница зависла в воздухе, держа собственное оружие наготове.

Она явно осторожничала, поэтому Каладин зарядил часть крыши обратным сплетением, вообразив, как оно тянет Сплавленную за одежду. Наряд Лешви затрепетал, ткань потянулась к Каладину, но Сплавленная выхватила из-за пояса нож и срезала большую часть шлейфа. Ткань полетела вниз, порхая, и прилепилась к крыше.

Каладин снова поднялся в воздух, морщась от боли в плече.

– Что случилось, ветробегун? – приблизившись, спросила Лешви на языке алети с сильным акцентом. – Твои силы подводят тебя.

– Все равно сражайся со мной! – крикнул ей Каладин.

В ту же секунду он мельком увидел кроваво-красную ленту Преследователя, которая вынырнула из здания внизу.

Лешви проследила за его взглядом и, казалось, поняла, потому что подняла копье в атакующей стойке. Каладин глубоко вздохнул и опять вскинул оружие над головой, согнув локоть. Он был обучен этой хватке для боя со щитом и копьем. Она больше всего подходила для сражения в строю соратников, каждый с поднятым щитом – ах, ему их сейчас сильно не хватало…

Он подождал, пока Небесная приблизится, затем ударил ее, заставив увернуться. Лента Преследователя порхала неподалеку, шныряя между наблюдающими Сплавленными.

Лешви сделала еще несколько символических попыток вступить с ним в бой, и на мгновение схватка показалась почти честной.