Он покачал головой и посмотрел на свою руку. Он потерял сапфир, и из попытки вдохнуть буресвет ничего не вышло. Его сумка была пуста. Должно быть, он впитал весь запас, то приходя в сознание, то теряя его. Так хотелось снова заснуть…

«Нет! Они придут за тобой!»

Он заставил себя открыть глаза. Если враг достаточно изучил башню, чтобы узнать об этом резервуаре, за ним придут и добьют, если понадобится.

Каладин выключил фабриаль и спрыгнул. Холодная вода привела его в чувство, и он смог с помощью фабриаля подтянуться к краю резервуара. Он выполз на сухой камень. Забавно, но лекарь в глубине его души забеспокоился об испорченной питьевой воде. Как будто ему больше не о чем было беспокоиться…

Хотелось спать; Каладин видел, как кровь стекает по груди и руке – раны не полностью зажили. Он проковылял к стене комнаты и высосал буресвет из двух ламп. Да, враг знал об этом месте. Если бы он не был настолько сбит с толку, то сообразил бы раньше: свет означал, что кто-то меняет камни в лампах.

Промокший и измученный, Каладин поплелся по коридору. Где-то должен быть выход. Он смутно помнил известие о том, что разведчики Навани нашли это водохранилище. Они узнали об этом только после того, как тайленские ныряльщики осмотрели фабриали в колодце.

«Соображай. Не останавливайся. Не спи».

Где же Сил? Как далеко он сейчас от нее? Он проделал немалый путь в водяной тьме.

Каладин добрался до ступенек, но не смог заставить себя подняться. Он просто стоял, оцепенев, и смотрел на них. Потом воспользовался фабриалем. Поднимался медленно, без усилий, позволяя силе тянуть себя вверх то под одним углом, то под другим. Туда-сюда. Снова и снова.

Он понял, что уже близко, когда услышал грохот. Великая буря. Ветер все еще бесновался снаружи – значит, он не пробыл в этой темноте целую вечность. Он позволил ветру позвать себя, продолжая то ли лететь, то ли ковылять вверх.

Наконец Каладин, пошатываясь, вышел из комнаты на первом этаже башни. Он очутился прямо в середине группы солдат-певцов, кричащих людям, чтобы те разошлись по домам.

Буря грохотала совсем близко. Несколько солдат повернулись к нему. На мгновение Каладин ощутил глубокую отчужденность, словно не мог поверить, что все еще жив. Как будто он думал, что восхождение вверх по лестнице было его путем в Чертоги Спокойствия.

Затем один стражник направил на него копье, и тело Каладина отреагировало быстрее разума. Измученный, израненный, с нервами, измотанными до предела, Каладин схватил копье и вывернул его из рук врага, а затем сбил другого солдата с ног.

Несколько Царственных неподалеку закричали, и он увидел Небесного – не Лешви, – поднимающегося в воздух и направляющего на него оружие. Они еще не закончили с ним.

Он повернулся и побежал, держа в руках отнятое копье, втягивая в себя буресвет от фонарей – но чувствуя, что это совсем не исцеляет его. Даже медленное исцеление, которое действовало раньше, по-видимому, перестало работать. Либо он еще больше подорвал свои силы, уничтожив фабриаль, либо, что более вероятно, Сородич пострадал слишком сильно.

Преследуемый десятками солдат, Каладин побежал навстречу буре. Хотя снаружи было опасно, по крайней мере, врагу будет трудно найти его посреди урагана. Он был не в силах бороться с ними – спасти его мог лишь поистине отчаянный шаг.

Он добрался до главного входа в башню, где ветер врывался через портал, который, возможно, когда-то был деревянными воротами. Им вечно не хватало времени, чтобы поставить новые. Зачем? Бури редко достигали такой высоты.

Сегодня это случилось.

Сегодня Каладин добрался до ветров.

И они изо всех сил старались убить его.

71. Укротитель бурь

Голос света. Говорящая от имени света. Если я говорю от имени света всех разновидностей, то должна выразить их желания.