В тот вечер семья устроила пса за своим столом и дала ему свитер, чтобы согреться, а на лицевой стороне буквами было написано его имя – он смог это прочитать. Они устроили пир с едой, которую пес помог вырастить. Они дали ему кусок пирога в честь дня рождения ребенка, чью жизнь он спас.

В ту ночь дождь поливал других собак, которые спали снаружи в холодном, протекающем сарае. Но маленький песик с набитым животом уютно устроился в теплой постели у огня, обнимаемый детьми фермера. Лежа там, пес печально подумал: «Я не смог стать драконом. Я полный и бесповоротный неудачник».

Конец.

Шут хлопнул в ладоши, и образы исчезли. Он отвесил сидячий поклон. Виньетка опустила флейту и снова распустила свой узор, как бы кланяясь на свой лад.

Затем Шут взял свою миску с тушеным мясом и продолжил есть.

– Подожди, – сказал Каладин, вставая. – И это все?

– Ты пропустил слово «конец» в конце? – спросила Виньетка. – Оно указывает, что это конец.

– Что еще за конец? – возмутился Каладин. – Пес решил, что он неудачник?

– Концовки – это искусство, – надменно сказал Шут. – Точное и бесспорное искусство, мостовик. Да, это конец.

– Зачем ты мне это рассказал?

– Ты сам просил историю.

– Мне нужна была полезная история! – сказал Каладин, махнув рукой. – Как история об императоре на острове или о Флите, который продолжал бежать.

– Ты не уточнил. Ты сказал, что хочешь историю. Я предоставил ее. Вот и все.

– Это неправильный конец, – упорствовал Каладин. – Пес был невероятный. Он научился писать. Разве много во всех мирах животных, которые способны писать?

– Маловато, я бы сказал, – заметил Шут.

– Он научился вести хозяйство и пользоваться инструментами, – продолжал Каладин. – Он спас жизнь ребенку. Этот пес – шквальный герой.

– История не о том, что он пытался стать героем, – сказал Шут. – Речь шла о том, что он пытался стать драконом. И в этом, прошу заметить, потерпел неудачу.

– Я же говорила! – радостно воскликнула Виньетка. – Собаки не могут быть драконами!

– Кого это волнует? – сказал Каладин, расхаживая взад и вперед. – Глядя на дракона снизу вверх и стараясь измениться к лучшему, он перерос других собак. Он достиг чего-то действительно особенного.

Каладин остановился, затем прищурился, глядя на Шута, чувствуя, как его гнев превращается в раздражение.

– Так эта история обо мне? Я сказал, что недостаточно хорош. Ты думаешь, что у меня невыполнимые цели и я намеренно игнорирую то, чего достиг.

Шут ткнул в его сторону ложкой:

– Я же говорил тебе, что эта история не имеет никакого смысла. Ты обещал его не придумывать.

– На самом деле, – встряла Виньетка, – ты не дал ему шанса пообещать! Ты просто продолжал говорить.

Шут пристально посмотрел на нее.

– Сплошное ля-ля-ля! – воскликнула она, качая головой в такт каждому «ля». – Ля-ля-ля!

– В твоих историях всегда есть смысл, – сказал Каладин.

– Я человек искусства, – провозгласил Шут. – Буду благодарен, если ты не станешь меня унижать, твердя, будто мои творения обязаны преследовать какую-то цель.