Они прибыли в полном составе. Их были десятки тысяч. Рои солдат, дюжины осколочников. Они пришли истребить ее народ.

– Может, и нет, – сказала Эшонай. – В боеформе мы сильнее. У них есть снаряжение и навыки, но у нас есть сила и выносливость. Раз уж придется сражаться с ними, эта местность будет очень благоприятствовать нам.

– Это действительно было необходимо? – с мольбой спросил Тьюд. – Его нужно было убить?

Она уже отвечала на этот вопрос, но не стала уклоняться от ответственности. Она голосовала за то, чтобы Гавилар умер. И она была причиной голосования как такового.

– Он собирался вернуть их, Тьюд, – сказала Эшонай в ритме упрека. – Наших древних богов. Я слышала, как он это сказал. Он думал, что я обрадуюсь такой новости.

– И вы его убили? – спросил Тьюд в ритме мучений. – Теперь они убьют нас, Эшонай! Чем это лучше?

Она настроилась на ритм напряжения. Тьюд, в свою очередь, настроился на примирение. Он, казалось, понимал, что снова и снова поднимать эту тему ни к чему не приведет.

– Дело сделано, – сказала Эшонай. – Теперь нам нужно продержаться. Возможно, нам даже не придется бороться с ними. Мы можем собирать светсердца из большепанцирников и ускорять рост урожая. Люди не могут перепрыгивать через эти пропасти, и поэтому им будет трудно добраться до нас. Мы будем в безопасности.

– Мы будем в ловушке, – возразил Тьюд. – В центре Равнин. Несколько месяцев, а может, и лет. Тебя это устраивает, Эшонай?

Рлайн наконец догнал их – подбежал, напевая в ритме забавы. Возможно, он считал Тьюда и Эшонай глупцами из-за их стремления все время бежать.

Эшонай отвернулась от Тьюда и уставилась на Равнины – не на людей, а на океан, Изначалье. Куда она могла бы пойти… Куда она собиралась пойти… Тьюд слишком хорошо ее знал. Он понимал, как больно для нее быть запертой здесь.

«Они нанесут удар, – подумала она. – Человеки прошли весь этот путь не для того, чтобы развернуться, увидев две-три пропасти. У них есть ресурсы, которые мы можем только вообразить, и их так много. Они найдут способ добраться до нас».

Бежать на другую сторону Равнин тоже не выход. Если тамошние ущельные демоны не доберутся до них, то люди в конце концов это сделают. Бежать – значит отказаться от естественных укреплений Равнин.

– Я сделаю то, что должна, Тьюд, – решительно сказала Эшонай. – Поступлю правильно, чего бы это ни стоило. Нам. Мне.

– Они воевали. У них есть генералы. Великие военные мыслители. У нас – боеформа, которой всего год.

– Мы научимся и создадим собственных генералов. Наши предки заплатили своим разумом за свободу. Если человеки найдут способ прийти за нами сюда, мы будем сражаться. Пока не убедим их, что цена победы будет слишком высока. Пока они не поймут, что мы не пойдем смиренно в рабство, как те бедные существа, которых они используют в качестве слуг. Пока они не узнают, они не смогут заполучить нас, наши клинки или наши души. Мы свободный народ. Навсегда.

Венли собрала вокруг себя друзей и, тихонько напевая в ритме страстного желания, продемонстрировала самосветы. Спрены пустоты. Пятеро сидели в ловушке, как когда-то Улим.

Внутри ее светсердца он напевал слова ободрения. После событий в человеческом городе спрен стал относиться к ней с гораздо большим уважением.