– Ты сказал, что мы будем знать, что делать, когда найдем Рестареса, – проговорила Сияющая Мрейзу. – Что ж, мы здесь и понятия не имеем, как действовать дальше.

– Что ты сделала, как только узнала? – спросил Мрейз.

– Прокляла тебя.

– А потом?

– Связалась с тобой напрямую, чтобы еще раз проклясть.

– И это был правильный выбор. Видишь, ты точно знала, что делать.

Сияющая скрестила руки на груди, пылая от гнева. От разочарования. И… надо признать… от смущения. Сквозь нее просочилась Вуаль, и гнев вернулся.

– Пришло время, – сказала она, – заключить сделку, Мрейз.

– Сделку? Она уже заключена. Ты сделаешь, как я просил, и обретешь предложенную награду – в дополнение к практике и обучению, которые получаешь под моим руководством.

– Это интересно, – сказала Вуаль. – Потому что я смотрю на это иначе. Я проделала весь этот путь, пройдя через большие трудности. Благодаря жертве Адолина я получила доступ к одной из самых отдаленных крепостей на Рошаре. Я преуспела там, где, по твоим словам, другие агенты потерпели неудачу. Теперь, когда я здесь, вместо того чтобы получать «обучение» или «практику», как ты их называешь, я обнаруживаю, что ты скрываешь от меня жизненно важную информацию. С моей точки зрения, нет никакого стимула продолжать это соглашение, так как обещанная награда меня мало интересует. Даже Шаллан сомневается в ее ценности. Твой отказ предоставить мне важную информацию заставляет меня задуматься, что еще ты утаил. Теперь я задаюсь вопросом, не противоречит ли то, что я здесь делаю, моим интересам и интересам тех, кого я люблю. Так что позволь спросить прямо. Почему я на самом деле здесь? Почему ты так интересуешься Келеком? И почему – без выкрутасов – я должна продолжать идти по этому пути?

Мрейз ответил не сразу.

– Привет, Вуаль, – наконец сказал он. – Я рад, что ты пришла поговорить со мной.

– Отвечай на мои вопросы, Мрейз.

– Во-первых, пришло время открыть куб.

Вуаль нахмурилась:

– Коммуникационный куб? Я думала, ты сказал, что это его испортит.

– Если ты его взломаешь, то испортишь. Подними его. Взвесь в руках. Прислушайся к той стороне, где мой голос слабее всего, когда я напеваю.

Она снова опустилась на колени рядом с кубом и подняла его, прислушиваясь к гудящему голосу Мрейза. Да… с одной стороны звук был слабее.

– Я нашла.

– Хорошо. Положи руку на эту плоскость куба и поверни ее вправо.

Она почувствовала, как что-то щелкнуло, когда прикоснулась к кубу. Она подозревала, что Мрейз сделал что-то, чтобы разблокировать устройство, где бы он ни находился. Когда Вуаль повернула эту плоскость куба, та легко поддалась, открыв небольшое отделение, в котором находился замысловатый металлический кинжал с самосветом на эфесе.

– Значит, ты все-таки хочешь, чтобы я убила его.

– Нельзя убить Вестника. Они бессмертны. Не думай о Келеке как о человеке. Он – нестареющий, вечный спрен, созданный из субстанции и воли Чести. Он подобен гравитации или свету. Сила, а не человек.

– И ты хочешь, чтобы я ударила эту силу ножом, – сказала Вуаль, развязывая ремни и вытаскивая оружие из куба.

Полость представляла собой лишь небольшую часть внутренности куба, а остальное отделял слой стали. Из запечатанной части послышался голос Мрейза. Как он уравновесил куб так, что она не чувствовала, что одна его сторона тяжелее другой?

– Я хочу, чтобы ты забрала душу Келека, также известного под именем Рестарес.