– Это слишком жестоко, – сказала Вуаль, глядя поверх ножа.

– А как же даль-перья, которые ты охотно используешь, несмотря на спренов, запертых внутри? Это то же самое. Существо по имени Келек – вместилище невероятного знания. Заточение в самосвете не повредит ему, и мы сможем общаться с ним.

– У нас в башне есть два других Вестника. Я могу спросить у них все, что ты пожелаешь.

– Думаешь, они ответят? И много пользы было Ясне от разговоров с ними? Таленелат совершенно безумен, а Шалаш лжива и скрытна. Они говорят о Клятвенном договоре, да, и о сражениях со Сплавленными, но редко раскрывают что-либо толковое.

– Не слишком убедительно. Да, я знаю, чего ты от меня хочешь, но я подозревала это с самого начала. Если тебе нужно, чтобы я это сделала, я должна знать почему. Что конкретно ты рассчитываешь узнать?

– Наш хозяин, Тайдакар, страдает… недугом, похожим на тот, которым поражены Вестники. Ему нужен доступ к Вестнику, чтобы узнать больше о своем состоянии, и тогда он сможет избежать худших его последствий.

– Этого недостаточно, – отрезала Вуаль. – Сияющая и Шаллан не позволят мне делать за тебя грязную работу по такой мелкой причине. – Она положила кинжал обратно в куб. – Я пришла сюда, чтобы доложить о местонахождении Рестареса. Шаллан недвусмысленно сказала тебе, что мы не станем убивать его. И да, я считаю, что заколоть его этим устройством – то же самое.

– Маленький нож, – сказал Мрейз, его голос стал мягче, – почему Садеас должен был умереть?

Она колебалась, ее рука все еще лежала на кинжале, который она пыталась прикрепить к ремням в кубе.

– Это существо, которое называют Келеком, – чудовище, – продолжил Мрейз. – Вестник, вместе с остальными восемью, нарушил Клятвенный договор и бросил Таленелата – Носителя Мук – одного в Преисподней, обрекая на тысячелетние пытки. Враг вернулся, но пришли ли Вестники на помощь? В лучшем случае они прячутся. В худшем – безумие заставляет их ускорять разрушение мира. Келеком завладела чудовищная нерешительность. И как большинство из них, он боится. Он хочет сбежать от своих обязанностей. Он сотрудничал с Гавиларом, прекрасно зная, что это приведет к возвращению Сплавленных и концу нашего мира, потому что надеялся найти способ удрать отсюда. Способ бросить нас, как он уже бросил свои клятвы и своих друзей. Он обладает знаниями, необходимыми для нашей борьбы с захватчиками. Однако он не станет делиться ими добровольно. Он прячется в самой отдаленной крепости мира и делает вид, что войны нет, что он невиновен. А он виновен! Единственный способ заставить его выполнить свой долг – вернуть его силой, при этом лучше и проще всего – заточить его душу в ловушку.

Буря свидетельница, это был первый раз, когда Мрейз произнес такую длинную речь. В его голосе звучали пыл и убежденность. Вуаль почти поддалась.

– Я не могу ничего предпринять, – сказала она. – Он будет судить Адолина на процессе. Если Келек исчезнет, это навлечет на нас всевозможные подозрения, и Адолин наверняка окажется в тюрьме. Я не посмею рисковать.

– Хм… – сказал Мрейз. – Если бы только существовал способ, чтобы кто-то, заперев душу Келека, мог занять его место… Надеть его лицо… Вынести приговор, оправдав твоего мужа и приказав спренам чести снова вступить в войну… Если бы только мы послали человека, способного в одиночку переломить ход этой войны с помощью целенаправленной иллюзии…

В этот момент Вуаль потеряла контроль и уступила Шаллан. То, что сказал Мрейз… было слишком логично.

«Ох, бури, – подумала Шаллан, холодея.