Эшонай побежала следом, намереваясь сделать то же самое. Каждая форма приносила с собой определенный уровень инстинктивного понимания. Когда она достигла края, ее тело уже знало, что делать. Она прыгнула – воздух засвистел в бороздках панциря, просторная одежда, которую она надела в бурю, затрепетала.

Она приземлилась с громким хрустом, ее ступни заскрежетали по камню, остановиться удалось не сразу. Ритм уверенности звенел в ее ушах, и она поймала себя на том, что улыбается. Ей все-таки этого не хватало. Рлайн приземлился рядом с ней – неуклюжая фигура с черными и красными узорами на коже, образующими замысловатый мраморный узор. Он тоже пел в ритме уверенности.

– Ну же! – крикнул поблизости Тьюд и перепрыгнул еще одно ущелье.

Настроившись на ритм радости, Эшонай побежала за ним. Все трое мчались, взмывали ввысь, то пересекая пропасти, то карабкаясь по скалам и прыгая через них, преодолевая одно плато за другим. Расколотые равнины казались им детской площадкой.

«Должно быть, так выглядят острова и океаны», – подумала она, оглядывая Равнины с высоты. Она слышала о таком в песнях и всегда представляла себе океан как огромную сеть потоков, движущихся между участками суши.

Впрочем, нет, она же видела карту Гавилара. На ней водоемы выглядели обширными, как целые страны. Вода… и ничего не видно, кроме воды. Эшонай настроилась на ритм тревоги. И еще на ритм благоговения. Опыт подсказывал, что эти эмоции дополняют друг друга.

Она спрыгнула со скалы и приземлилась на плато, затем сиганула вслед за Тьюдом. Как далеко надо отправиться, чтобы найти эти океаны? Судя по карте, всего несколько недель пути на восток. Когда-то такое расстояние испугало бы ее, но теперь она проделала весь путь до Холинара и обратно. Поездка в столицу алети была одним из самых приятных и волнующих событий в ее жизни. Так много новых мест. Так много замечательных людей. Так много странных растений, удивительных зрелищ, необычной пищи.

Когда слушатели сбежали, те же чудеса в одночасье превратились в угрозу. Весь путь домой был сплошным маршем, который перемежался сном и поисками пищи на человеческих полях.

Эшонай добралась до очередной пропасти и прыгнула, пытаясь вернуть себе радость. Ускорив шаг, она поравнялась с Тьюдом и обогнала его; потом оба остановились, чтобы подождать Рлайна, который отстал еще несколько плато назад. Он всегда был осторожен и, казалось, лучше контролировал наклонности новой формы.

Сердце бешено колотилось, Эшонай по привычке потянулась вытереть лоб, но у боеформы на лбу не выступал пот, затекать в глаза было нечему. При движении вперед панцирная броня захватывала воздух и направляла так, что он охлаждал кожу.

Потрясающая энергия формы означала, что Эшонай, вероятно, могла бы бежать несколько часов, не уставая по-настоящему. А может, и дольше. Именно боеформы во время бегства из Алеткара несли припасы и все равно двигались быстрее всех.

Зато Эшонай проголодалась. Она хорошо помнила, сколько еды эта форма требовала при каждом приеме пищи.

Тьюд прислонился к высокой скале, пока они ждали, наблюдая за кувырканием игривых спренов ветра. Эшонай пожалела, что не взяла с собой альбом для рисования карт Равнин. Она нашла его на человеческом рынке Холинара – такая маленькая, простая вещь. Он был дорогим по меркам алети, но очень дешевым для нее. Целая книга из сшитой бумаги в обмен на несколько изумрудных обломков.

Она также видела там стальное оружие. На рынке. На продажу! Слушатели берегли, полировали и почитали каждое оружие, которое находили на Равнинах, храня его в течение многих поколений, передавая от родителей к детям. А у человеков были целые залежи.

– Все плохо кончится для нас, не так ли? – спросил Тьюд.

Эшонай поняла, что напевает в ритме потерь. Она замолчала, но встретилась с ним взглядом и поняла, что он все осознаёт.