Лирин впился взглядом в Рлайна, который снова загудел в ритме предательства.

– Наш сын пережил события того дня, – объяснила Хесина Венли. – Это один из его друзей. Он говорит, что силы Каладина не работают должным образом и его раны не заживают. Он в коме и медленно умирает – судя по всему, от внутреннего кровотечения.

– Или от инфекции, – сказал Лирин, запихивая в сумку еще несколько вещей. – По описанию непонятно.

– Мы отведем тебя туда, – сказал Рлайн, – если только ты пообещаешь не выдавать его и Тефта врагу.

Он посмотрел на новичка, и тот кивнул в знак согласия.

– Тогда он наверняка умрет, – отрезал Лирин. – Его кровь будет на твоих руках.

Они уставились друг на друга, и Венли настроилась на ритм раздражения. Как будто мало ей причин для беспокойства.

– Я пойду, – сказала Хесина, хватая со стола хирургическую сумку.

– Хесина…

– Он и мой сын тоже, – сказала она. – Вперед, Рлайн. Я могу показать, как лечить лихорадку, и дать ему несколько противовоспалительных средств, а также кое-что для борьбы с инфекцией.

– А если это внутреннее кровотечение? – спросил Лирин. – Ему понадобится операция. Хесина, ты не сможешь провести ее в полевых условиях.

В его голосе звучала злость, но у ног собрались спрены страха. Не спрены гнева. Лекарь отвернулся и сделал вид, что перебирает инструменты. Но люди были так полны эмоций, что они выплескивались наружу. Он не мог скрыть от Венли своих чувств. Досаду. Беспокойство.

Лекарь мог говорить что угодно. Но он любил своего сына.

– Его нужно доставить сюда, – проговорил Лирин, и в его голосе звучала боль, столь же явная, как и в любом ритме. – Я пойду с вами, помогу ему. Затем… Выслушай мое предложение, Рлайн. Если он в коме, ему понадобится длительный уход. Мы можем поместить его в эту комнату и притвориться, что он без сознания, как и остальные.

– Он скорее умрет, – прошептал новенький.

В его голосе было что-то странное, чего Венли никак не мог понять. Он невнятно произносил слова.

Воцарилась тишина.

Не молчало только одно существо. Тимбре внутри Венли вибрировала от возбуждения. Маленький спрен издавал такой громкий звук, что Венли была уверена, что остальные слышат. Как они могли не слышать?

– Это должно было рано или поздно случиться с Кэлом, – мрачно проговорил Лирин. – Большинство солдат умирают не на поле боя, ты же знаешь. Гораздо больше людей погибают от ран через несколько дней. Мой сын научил вас сортировке раненых, не так ли? Что он говорил о людях с такими ранами, как у него?

Двое бывших мостовиков переглянулись.

– Устраивай их поудобнее, – сказал тот, что невнятно произносил слова. – Дай попить. Обезболивающее, если есть. И пусть они спокойно… отходят.

В комнате снова воцарилась тишина. Молчали все, кроме Тимбре, которая практически лопалась от звука.

«Время пришло. Время пришло. Пора!»

Когда Венли заговорила, она почти поверила, что это Тимбре говорит за нее.

– А что, если… я знаю про гранетанцора, чьи силы все еще действуют? И мне кажется, что мы можем ее спасти.

Объяснения не заняли много времени. Венли размышляла об этом уже несколько дней; ей нужно было только немного попрактиковаться со своими силами и получить кое-какую помощь от Рлайна.

Девочку-гранетанцора держали в той же камере, которую не так давно занимал Рлайн. Венли с легкостью могла пройти сквозь стену; она достаточно контролировала свои силы.