Тимбре раздраженно заколотилась, когда Венли и Рлайн поспешили к камере. Человек, Даббид, шел другим путем. Венли не хотела, чтобы его видели рядом.

– Откуда у тебя осколочный клинок? – тихо спросил Рлайн в ритме любопытства. – И почему никто не знает, что он у тебя есть?

– Долгая история, – сказала Венли, которая еще не придумала подходящую ложь.

– Это ведь клинок Эшонай, не так ли? Ты знаешь, что с ней случилось? Я знаю, ты сказала, что она мертва… Но как?

«Она погибла под контролем спрена пустоты, – подумала Венли, – потому что я обманом заставила ее пригласить его в свое светсердце. Она упала в ущелье, сражаясь с человеком-осколочником, а затем утонула. Одна. Я нашла ее труп и – под руководством спрена пустоты – осквернила его, похитив осколки. Но у меня их нет».

Она многое могла сказать…

– Нет. Я получила его от мертвого человека. Я связалась с осколками узами во время путешествия в Холинар, еще до того как Сплавленные нашли меня и остальных.

– Это было, когда они… они…

Рлайн настроился на ритм потерь.

– Да, – ответила Венли в том же ритме. – Когда они забрали остальных наших друзей. Они оставили меня, потому что Вражда хотел, чтобы я странствовала, распространяя ложь о нашем народе, «вдохновляя» вновь пробужденных певцов.

– Мне очень жаль, – проговорил Рлайн. – Должно быть, тебе пришлось нелегко.

– Я выжила. Но если мы хотим спасти эту девочку, надо убедиться, что Сплавленные не выявят наше участие в ее побеге. Ты не можешь вмешиваться, Рлайн. Человек должен сам справиться с отвлекающим маневром.

Рлайн запел в ритме задумчивости.

– Что? – спросила Венли.

– Даббид не тот, кому я поручил бы такое дело, – признался он. – До сегодняшнего дня я думал, что он немой.

– Ему можно доверять?

– Абсолютно. Он из Четвертого моста. Но… мне хотелось бы знать, почему он так долго молчал. Я знаю, что на войне ему пришлось несладко, и все же тут явно кроется что-то еще. – Он загудел в ритме решительности. – Я вмешаюсь, только если что-то пойдет не так.

– Если ты так поступишь, нам всем придется удирать, – заметила Венли в ритме скепсиса. – Так что убедись, прежде чем что-то решать.

Рлайн кивнул, все еще напевая в ритме решительности, и на следующем перекрестке они разошлись. Венли пробралась в особо тихую часть коридора, где не было других источников света, кроме ее сферы. Большинство людей держались подальше от этого места; войска Преследователя располагались неподалеку. Редкие приказы Рабониэли, направленные на поддержание спокойствия в башне, едва сдерживали этих солдат.

Она настроилась на ритм мира, иногда используемый слушателями для измерения времени. За стеной находилась камера. Когда приблизилась четвертая доля такта, Венли прижала руку к камню и втянула в себя пустосвет, реквизированный чуть раньше, взамен использованного. Шквал, хоть бы Рабониэль не узнала, что она взяла так много…

Тимбре начала успокаивающе пульсировать. Этот камень, как и предыдущий, откликнулся на прикосновение Венли. Он дрожал и колыхался, как шкура на спине животного, которое как следует почесали.

Камень прошептал: «Сдвинься».

Он направил ее в нужное место, откуда проще было проникнуть в камеру. Тимбре испускала волны, от которых стена пульсировала в ритме надежды.