А вдруг Навани пустила в ход не все возможности своего разума, пытаясь спасти башню? А вдруг существует способ покончить с войной раз и навсегда? А вдруг Навани действительно обнаружит способ уничтожить Вражду?

Нужно попытаться. Но с чего начать? Что ж… лучший способ поощрять открытия ее ученых состоял, как правило, в том, чтобы культивировать соответствующую среду и отношение. Пусть изучают, пусть экспериментируют. Часто величайшие прорывы случались не потому, что кто-то к ним стремился, а потому, что ученый был настолько поглощен какой-то иной темой, что начинал устанавливать связи, которых иначе никогда бы не обнаружил.

Следующие несколько дней Навани пыталась воспроизвести это состояние в себе. Она заказала запчасти, припасы, фабриальные механизмы, некоторые прямо из Холинара, и все это было доставлено без возражений. Включая, что самое важное, множество самосветов с искаженными спренами, для оснащения фабриалей.

Для разминки она потратила время на создание оружия, которое не выглядело бы таковым. Все это были ловушки, с помощью которых она планировала защитить свою комнату или комнату с колонной, если окажется в отчаянном положении. Навани толком не знала, как пустит их в ход и понадобятся ли они вообще. Сейчас это просто была научная задача, причем знакомая, и бывшая королева с головой погрузилась в ее решение.

Она прятала больриали внутри других фабриалей, сконструированных так, чтобы с виду казаться безобидными. Она соорудила отвлекающую сигнализацию, используя принцип, который они обнаружили, когда исследовали самосветы, оставленные древними Сияющими в Уритиру. Она применила сопряженные рубины, чтобы сделать пружинные ловушки с выскакивающими шипами.

Она поместила сферы с пустосветом в свои фабриальные ловушки, а затем снабдила их простым устройством включения. Магнит, прижатый к стенке куба в нужном месте, перемещал металлический рычаг и приводил ловушки в действие. Таким образом, они не должны были активироваться без надобности. Она хранила эти коробки в коридоре под видом плодов незаконченных экспериментов, к которым следовало вернуться через несколько дней. Пространство уже было заставлено коробками от других ученых, так что дополнения Навани не бросались в глаза.

Потом она попросила Рабониэль помочь ей сделать больше войносвета для опытов. К сожалению, Навани не могла создать его сама. Ни одна комбинация камертонов или инструментов не воспроизводила присутствие Древней – но, насколько Навани могла судить, Рабониэль тоже не могла создать свет без помощи человека.

Навани стала лучше напевать мелодию, овладевая ритмом. В эти мгновения казалось, что сама душа Рошара говорит с ней. Она никогда особенно не интересовалась музыкой, но теперь находила ее все более увлекательной, как и свет. Волны, звуки и их научное значение – вот чем теперь была одержима Навани.

В основе ее нынешнего труда лежал единственный вопрос: как создать противоположность пустосвету? Что содержалось внутри сферы Гавилара?

В воринизме считалось, что чистые вещи всегда симметричны. И у всего была противоположность. Нетрудно понять, почему Рабониэль предположила, что темный пустосвет будет противоположностью буресвета, но тьма на самом деле не выступала в качестве противоположности света. Она была всего лишь его отсутствием.

Ей требовался способ измерить Инвеституру, силу заряженного самосвета. И еще ей нужна была модель – форма энергии, которая совершенно точно имела противоположность. Что в природе имело доказуемую, измеримую антагонистичность?

– Магниты, – проговорила Навани вслух, отодвигая стул и поднимаясь от своих записей.

Она подошла к стражнику у двери своей комнаты:

– Мне нужно больше магнитов. И пусть будут мощными. Кое-что мы хранили на складе химикатов на втором этаже.

Стражник что-то пропел и сопроводил это долготерпеливым вздохом, адресованным Навани.