Келек продолжал писать.

– Достопочтенный! – окликнул Адолин.

– Ты знаешь, сколько мне лет, молодой человек? – Келек встретил его взгляд.

В его глазах было… что-то. Глубина, которая впервые придала Вестнику совершенно нечеловеческий облик. Эти глаза выглядели бездонными дырами, пронзающими само время.

– Я, – тихо проговорил Келек, – знавал очень многих людей. Я встречался с лучшими представителями человеческого рода за все времена. Теперь они все сломлены или мертвы. Лучшие из нас неизбежно ломались. Буря свидетельница… На этот раз я сбежал, когда началось Возвращение, потому что понял, чем все закончится. Даже Тальн… даже Тальн…

– Он не сломался, – возразил Адолин.

– Впустил врага – значит сломался, – отрезал Келек. Он махнул рукой в сторону спренов чести. – Они заслуживают лучшего, чем ты, сынок. Они заслуживают лучшего, чем я! Я никогда не осуждал их за то, что они отказываются связываться узами с людьми. Как я мог? Я не сумею приказать им вернуться на эту войну, обратно в эту дыру. Сделать это значило бы… отказаться от той куцей чести, которая у меня осталась.

Адолин глубоко вздохнул. Затем кивнул.

– Я сейчас сообщил тебе, что твое дело безнадежно, – сказал Келек, возвращаясь к своим записям. – Похоже, тебя это не беспокоит.

– Ну как вам сказать, достопочтенный. Я согласился на разбирательство – пусть по настоянию Секейра на меня и пытаются взвалить грехи предков, – потому что это единственный способ поговорить со спренами чести. Может быть, вы вынесете решение не в мою пользу, но пока у меня есть возможность высказаться, этого достаточно. Если я уговорю хотя бы одного или двух спренов чести присоединиться к битве, я выиграю.

– Оптимизм… – проговорил Келек. – Надежда… Знакомые ощущения. Однако я не думаю, мой мальчик, что ты понимаешь ставки и осознаешь, во что вляпался. То, что сказала спрен чернил – о присоединении к Вражде, – на уме у многих спренов. В том числе у обитателей этой самой крепости.

Это было как удар под дых.

– Спрены чести присоединятся к врагу? – проговорил Адолин. – Тогда они ничем не лучше высших спренов!

– Действительно, я подозреваю, что неприязнь к высшим спренам – одна из причин, почему они колеблются. Спрены чести, высказывающиеся в пользу присоединения к врагу, беспокоились о том, как будет воспринято такое предложение. Но вот ты здесь, даешь им возможность предъявить свои доводы, действуя как магнит для всех, кто испытывает разочарование или ненависть. Здесь много зрителей. Если спрены чести решат присоединиться к врагу… Что ж, их примеру вскоре последуют и многие другие разновидности спренов. Осмелюсь предположить, таковых окажется немало. – Келек не поднял глаз. – Ты пришел сюда, чтобы завербовать союзников. Но я подозреваю, что ты в конечном итоге склонишь эти с трудом сбалансированные весы в направлении, противоположном желаемому.

Примерно через час после первой стадии разбирательства – этот час Шаллан провела за утешением Адолина, объятого внезапным страхом массового бегства спренов на сторону Вражды в результате его собственных действий, – она забралась на дерево.

Цепляясь за ветку у самой вершины, она потянулась еще выше. Дерево было обычное, одно из настоящих, выращенных спренами в крепости. Кора оказалась приятной на ощупь.

Шаллан помахала рукой в воздухе над кроной, но ничего особенного не почувствовала. Неужели преодолела барьер? Может, еще чуть-чуть…

Она продвинулась немного выше, затем снова подняла руку и, похоже, почувствовала что-то странное, оказавшись достаточно для этого высоко.