Грохнул ставень. Ветер сорвал его с петель и теперь бил им в стекло.

— Метель усиливается. — Жан пошел к двери.

— Где ваши сыновья, мсье? — осведомилась Григория. — Неужели они в эту погоду ищут по лесу бестию? Они убили тварь в часовне?

— Антуан и Пьер… Они в небольшой хижине неподалеку отсюда. Не стоит беспокоиться, — непринужденно увернулся лесник и вышел на улицу.

Малески и аббатиса увидели его из окна, увидели, как сильный ветер рвет его одежду и седые волосы, пока он пытался усмирить расходившийся ставень.

— Сегодня ночью вам в монастырь Сен-Грегуар уже не попасть. — Малески наблюдал за снежинками, которые летели почти параллельно земле, пока лесник не закрыл окно снаружи. — Придется вам переночевать здесь. — Он постучал себя в грудь чубуком трубки. — И вообще, в часовне был я, достопочтенная аббатиса. Бестия застала меня за молитвой. Мне пришлось защищаться, и я благодарю высшие силы, что позволили мне принести мушкет в дом Божий, а не оставить его прислоненным к стене у двери.

Вернувшийся Жан подтвердил предположения Матески относительно непогоды и предложил ему комнатенку своих сыновей.

— Вы, аббатиса, останетесь здесь спать перед очагом, а я составлю компанию мсье Малески. Вам никто не помешает.

Кивнув в знак согласия, Малески выбил трубку.

— Ночь выдалась тяжелая, и я откланяюсь. Покойтесь с миром, но не умирайте.

Подмигнув, он исчез за дверью в каморку Пьера и Антуана.

Жан втайне надеялся на то, что молдаванин покинет комнату первым. Подложив дров в очаг, он рассеянно смотрел, как пламя танцует по поленьям, как они вспыхивают и трещат.

— Вам известно что-нибудь о противоядии? — неожиданно решил он испытать Григорию. — Можно избавить человека от проклятия луп-гару, не убивая несчастного? Предположим, нам удастся поймать его живым, не было бы на ваш взгляд великой победой над бестией, если бы мы спасли его и его душу?

Григория долго молчала.

— В архивах монастыря я нашла запись, в которой говорится о микстуре, дарующей обратное превращение. Предположительно, дарующей. — Она внимательно посмотрела на него. — Но это… нехристианское снадобье. Это черная магия, а потому ее нельзя применять. Ваше желание спасти несчастного, одержимого злом, делает вам честь, но… он безвозвратно потерян. Мне бы хотелось быть рядом, когда вы его найдете, помолиться, чтобы спасти его душу и не оставлять ее во власти зла. — Ее взгляд стал пронизывающим. — Обещайте, что пошлете за мной, прежде чем о вашем успехе узнает кто-то еще!

Жан расслабился. Она сказала правду! Взяв ее за руку, он торжественно ее сжал.

— Это клятва, которую я охотно принесу.

Некоторое время они сидели, не разжимая рук. Отблески пламени придавали ее лицу неодолимую привлекательность. Жану чудилось, что его тело захватывает некая сила, превозмогающая разум и приказывающая ему податься вперед и поцеловать.

Григория чуть отстранилась, но, не давая ей сбежать, он нашел ее губы. Он попытался ее обнять, но она отпрянула.

— Мсье Шастель! Нет! — Она постаралась придать голосу решимости. — Я невеста Господня!

— Простите меня, — смущенно пробормотал он и отодвинулся, не выпуская ее руки. — Не знаю, что на меня нашло.

— Я знаю. — Григория грустно улыбнулась, пряча смятение. Вопреки ожиданиям его губы оказались теплыми и мягкими и высекли в ней искру, которой никак нельзя было позволить разгореться в пламя. Она едва не забылась. — Такое не должно повториться, и я прошу вас уважить мое желание.