Он поднялся.

— Я буду… тебе я буду больше, чем добрым другом, — хрипло пообещал он.

Улыбнувшись, он ушел в каморку сыновей, чтобы лечь на кровать Пьера. Выбравший койку Антуана Малески тихонько храпел в глубоком и крепком сне, вой метели и скрип бревен сотрясаемого порывами ветра дома его не беспокоили.

На живительное воздействие кофе Жан списал то, что сам он не мог заснуть и видел перед собой Григорию, не важно, смыкал ли он веки или открывал глаза. Он подозревал, что с ней происходит то же самое.

Глава 24

18 ноября 2004 г. 08.01. Пливици. Хорватия

Попасть в больничную палату Лены было нетрудно. Экипированный врачебным халатом, планшетом и стетоскопом Эрик решительно прошел мимо полицейского, нажал на ручку и, словно ему тут и полагалось быть, переступил порог. Ему даже не пришлось показывать пропуск.

Лена спала в одной палате с еще четырьмя женщинами. Над ее койкой возвышался аппарат искусственного питания, по различным трубкам в ее тело подавались или из него откачивались красные и бесцветные жидкости.

Достав из кармана в изножье кровати историю болезни, он пробежал глазами показатели. Ее тело прекрасно оправлялось от тяжелых укусов, лимфоузлы делали свою работу. Ткани регенерировали лучше, чем у любой другой пациентки.

Она отнюдь не была мертва. Господь или кто там еще не внял его молитвам. Теперь ему предстояло самое ужасное из всех испытаний, какие когда-либо требовало от него призвание.

Эрик задернул вокруг кровати пластиковую ширму, чтобы за ним не смогли наблюдать другие женщины, и достал из-под планшета серебряный кинжал.

Он откинул одеяло. Осторожно приложив обломок клинка наискосок к левой груди, он мягко вдавил его на несколько миллиметров в податливую плоть.

Раздалось слабое шипение.

Эрик подавленно закрыл глаза. Серебро давало окончательный диагноз: бестия заронила в Лену зерно зла, превратив ее в ликантропа. Теперь девушка принадлежала к врагам, и ее следовало уничтожить.

— Сделайте это быстро, — сказала вдруг Лена и открыла глаза. — Я не хочу страдать.

Эрик посмотрев на нее с мукой. Он вообразил себе, что уже видит в ее глазах дикий блеск, по которому видно, что зверь в Лене становится все сильнее. Как рак он заползает в каждую клетку, покоряет ее и изменяет. Сплавляется с организмом девушки. Зелень ее глаз посветлела.

— Я знаю, Эрик, — с самообладанием сказала она. — Я… я чувствую это в себе. Оно уже изменяет меня. — Она сглотнула. — Вы преуспели?

Она даже не упрекала его, что он бросил ее одну в гостиничном номере. Он не нашел в себе силы ответить, только смотрел в красивое бледное лицо с высокими дугами бровей.

В это мгновение он понял, что никогда не сможет ее убить.

Не найдет в себе сил.

— Ну же! — Ее правая ладонь легла на его руку с кинжалом. — Колите. Я не хочу жить так, как остальные оборотни. Никто не должен умереть от моей руки. — Она посмотрела на него умоляюще. — Пожалуйста!

Наклонившись, Эрик поцеловал ее в лоб.

Она осторожно подняла глаза.

— Это был прощальный поцелуй?

— Нет. Это было… признание, какого я еще ни одной женщине не делал. — Он убрал кинжал в карман халата. В одно мгновение его жизнь стократно усложнилась. До сих пор она состояла лишь из опасностей, которые он умел оценить, не заботясь о других.