Он чуть не сорвался с тормозов. Он никак не мог взять в толк, что с ним творится — ведь до этого он мог обходиться без секса месяцами — а тут не прошло и недели, как он побывал между ног у Рэйчел Коннери, и вот вам результат! Он чувствовал себя, словно неопытный юнец, которому предстоял секс с первой женщиной в его жизни.

Нет, все было намного серьезней. Он хотел ее больше, чем когда-то Лорин О'Миру; больше, чем кого бы то ни было за всю свою жизнь. Рэйчел смотрела на него так, будто читала его мысли.

— Рэйчел, чего ты от меня хочешь? — спросил он везапно севшим голосом.

Она сделала шаг назад, в сторону низкой кровати, и спокойно сказала:

— То, что ты мне обещал.

— И что это было?

— Любовь, — ответила Рэйчел. — И ребенка.

И стала ждать, когда к ней подойдет Люк.

Глава двадцать вторая

Он стоял молча, не двигаясь. За последние часы все стало расползаться по швам. Все, во что верила Рэйчел, утратило смысл, потеряло значение. Она смотрела на Люка и пыталась представить на его месте врага, убийцу, бессердечного, жестокого преступника.

А он выглядел усталым и растерянным. А еще чертовски сексуальным, и ей хотелось его до дрожи в коленях. Когда она это поняла, ее охватил восторг, и в душе воцарилось спокойствие. Ей хотелось ласкать его, целовать, заняться с ним любовью. Секс с кем-то другим по-прежнему казался ей отвратительным, но с Люком все было иначе. Все-таки странная штука любовь — вроде бы все просто, и в то же время невероятно сложно.

Любовь, сказал ей Люк, думая, что Рэйчел пропустит это слово мимо ушей. Не тут-то было! Она не думала, что он способен на любовь, да и не ждала от него ничего подобного. Она даже сомневалась, что любовь существует. И все же, невзирая на цинизм и здравый смысл, глубоко внутри она чувствовала особую связь между ними двумя — немного безумную, но на удивление прочную. Пускай это звучало смешно, но связь была, и она рассеивала все страхи Рэйчел, плавила многолетний лед одиночества Люка. И не было на свете силы, способной разрушить эту связь.

Завязки хлопковой туники Люка опоясывали его талию. Пальцы Рэйчел дрожали, когда она начала их развязывать, однако Люк не спешил ей на помощь. Он молча наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, и как всегда, его лицо хранило непроницаемое выражение. В комнате царил мрак, единственный источник света исходил от экранов черно-белых мониторов. Кровать за их спинами была огромной, на низких ножках, из постельного белья — лишь скомканные белые простыни. И больше ничего. Одна белизна. В этом месте, насквозь пропитанном чудовищным злом, все было окрашено в непорочный белый цвет.

Она сняла с Люка рубашку и уставилась на его грудь, едва видневшуюся в сумраке комнаты. Рэйчел до сих пор не понимала, как должна реагировать на красоту этого мужчины — плакать ей или радоваться. Его тело было стройным и сильным, живот подтянут, под золотистой кожей перекатывались рельефные мускулы. Длинные волосы отброшены за спину, глаза холодные и загадочные, они следили за Рэйчел, бросали ей вызов. Она была бы не прочь просто улечься на кровать, закрыть глаза и думать о родине. Разве не в таких выражениях он насмехался над ней?

Она нерешительно дотронулась до мужской груди кончиками пальцев — совсем чуть-чуть, как бы пробуя на ощупь, и легким движением очертила контуры мышцы. Люк тихонько вздохнул, но его лицо осталось невозмутимым, и он продолжал молча наблюдать за тем, как пальцы Рэйчел порхают по его горячей влажной коже.

Ей захотелось попробовать ее на вкус. Недолго раздумывая, она наклонила голову и, коснувшись губами соска, лизнула его языком. Люк вздрогнул, но снова замер на месте, однако Рэйчел услышала, как в бешеном ритме забилось его сердце.

Потом она поцеловала его живот, чувствуя, как под губами напряглись упругие мускулы.