|
И всё же ему засчитали годы службы (увольнения ведь не последовало) и перед отлётом хорошо бы заплатили, заодно позволив сохранить и незапятнанную репутацию. Бывший гонец был действительно благодарен за подобный выход из положения, понимая, что его жизнь висела на волоске, и испытывал безграничное уважение к своей работодательнице. Но в мечтах у него по-прежнему хватало нахальства спрашивать себя: мог ли он каким-либо способом заслужить особый интерес к себе со стороны гражданки, чтобы она разделила его страсть? Может, она обратила бы на него внимание именно вследствие непокорства, которое так контрастировало с привычным гражданам потаканием всем её прихотям? Вдруг ей понравилась грубость как проявление мужской силы? Или же объяснять прощение насильника стоит её необычайной щедростью?
Джимбо обвёл притихшую аудиторию вопросительным взглядом. — Ответ мне не известен, но хочется верить, что я мог бы его угадать. Прежде чем заговорить, Флета уже поняла, что Джимбо одержал победу в сей игре. Она считала свою ситуацию уникальной, наивно полагая, что остальные участники Турнира просто борются за гражданство. Теперь девушка понимала: совсем не обязательно. У каждого игрока имелась не менее веская причина здесь находиться, нежели у неё самой. Она не завидовала симпатии, которую Джимбо вызвал у слушателей. ФЛЕТА ГОВОРИТ СЛЕДУЮЩЕЙ, — объявил большой экран. Ну, всё зависит от неё! Воодушевлённая уроком искренности, что преподал ей оппонент, она начала свою собственную историю. — Однажды в мире Фазы жила-была кобылица-единорог, — заговорила девушка. — Она счастливо проводила время в своём Табуне, паслась на равнинах, скакала наперегонки со своими друзьями и училась всем тем вещам, которые должна уметь кобылка: превращениям, в том числе. Наравне с привычном обликом у неё появились ещё два. Её мать обладала способностью оборачиваться светлячком, и юной кобылице тоже пришлись по нраву летающие создания, посему она выбрала мельчайшую из птиц — колибри. Большинство других единорогов предпочли обличья свирепых орлов или быстрых соколов, или птиц с чудесным оперением, или даже летающих драконов, так что некоторых позабавил её выбор, ведь колибри так мала и незначительна. Но кобылку не пугали скромные размеры, поскольку её мать тоже не отличалась великим ростом, и всё же Табун чтил её, а соседнюю Стаю оборотней и вовсе связывали с ней узы дружбы. Необычный облик подарил кобылице возможность кормиться быстрее, чем её собратья: в отличие от них, ей требовался лишь цветочный нектар. Вскоре она научилась и быстро прятаться, посему сочла свой выбор хорошим. — Второе, общепринятое обличье, представляло собой бОльшую сложность, поскольку было человеческим. Превратиться в двуногое создание не так уж и трудно, но пришлось провести немало времени, практикуясь говорить, — сие было сравнимо только с полётами в образе колибри. Прежде чем сказать что-то, следовало научиться думать, как человек, а людские мысли поразительные и странные. Пришлось искать помощи: сперва у оборотней и вампиров, кои тоже оборачивались в девушек, затем — у человека, которого боялись все, одного из адептов. Кобылке повезло. Её мать была его подругой. Таким вот образом она и провела немало времени в стенах магического замка в роли гостьи, постигая тонкости человеческого поведения и общения. — Потом кобылка повзрослела и нашла растение, подавляющее цикл её размножения, чтобы не родить слишком рано, поскольку главный жеребец Табуна приходился ей дядей, и она не могла понести от него. Она играла с сыном адепта, который показал ей любовные игры своего рода, хотя без течки они не имели смысла. Но даже так кобылке понравился молодой человек, и она жалела, что сама не может стать настоящей девушкой и составить ему пару. Разумеется, он воспринимал её лишь в качестве животного-компаньона — пусть даже друга, и не мог предложить ничего большего, наподобие женитьбы. |
