Она кивнула.

– И что, в этом конверте и находятся эти записи?

Нет, не по силам мне, в самом деле, пускаться сейчас в объяснения.

– Да, считай, что так. Ну и еще кое‑что.

– Но ты предпочитаешь, чтобы я всего этого не читала?

– Да.

– И все дело только в твоей работе?

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что ты выглядишь взволнованной, что‑то тебя тревожит. Я это сразу почувствовала, как только ты позвонила мне, вернувшись из Франции. Мне показалось, там у тебя еще что‑то было, не только работа.

– Да что там могло быть?

Она колебалась. Затем все же решила высказаться до конца.

– Я бы не удивилась, если бы оказалось, что тут замешан мужчина.

Наступил мой черед обижаться и возмущаться.

– Господи, Кэт! Стоит мне ненадолго отлучиться, как ты сразу же воображаешь себе, что здесь любовная история.

– Нет, – тихо ответила она. – Ничего я не воображаю. Я просто как‑то чувствую это.

Я встряхнула головой.

– Честно говоря, кое‑что было, но совершенно ничего серьезного. Знаешь, Кэт, я страшно устала и потому все время раздражаюсь. Не принимай это на свой счет, хорошо?

Она кивнула. Я посмотрела на Бенджамина. Вот о ком надо поговорить. Я собралась было перевести разговор на другую тему, но она сделала это за меня. Отчасти потому, что и детская тема не вызывала у меня особой приязни.

– Знаешь, Ханна, Колин считает, что ты боишься мужчин.

Еще этот Колин! Тоже мне Мистер Психоаналитик. Ох, близкие вы мои и родные, дайте же мне передышку!

– Ты хочешь сказать, что он считает меня лесбиянкой?

На этот раз она рассмеялась.

– Ох, сестричка, что ж ты его за такого идиота держишь!

– Да нет, – грустно произнесла я. – Ни за кого я его не держу. Просто мне интересно, что он еще думает?

– Ну, что он думает… Что ты любила Джошуа больше, чем хотела признать, и что ты своей работой отгораживаешься от любой возможности наладить личную жизнь.

– Поня‑атно. Да‑а… Ну а что ты думаешь? Она помолчала, будто подыскивая слова.

– Уфф… Ну, я полагаю, что он и вправду не так уж глуп и кое в чем, вероятно, прав.

Великолепно. Но если ты не доверяешь своей родной сестре, то кому же вообще остается доверять? Впрочем, кто, кроме сестры, скажет тебе правду? Мы какое‑то время посидели молча, потом она спросила:

– У тебя, кажется, какие‑то трудности?

– Не знаю… Возможно, так оно и есть.

– Могу ли я чем‑то помочь?

Я подумала, что стоит, пожалуй, попросить о помощи.

– Да, Кэт, – можешь. Мне нужно где‑то переночевать.

С минуту она смотрела на меня, и мне показалось, что в глазах ее промелькнул страх. Еще бы! Раз дошло до того, что человек опасается ночевать у себя дома… Но она сразу овладела собой.

– Конечно, Ханна. О чем тут говорить? Гостевая комната всегда в твоем распоряжении.

Она встала и повернулась к раковине, возможно, лишь затем, чтобы я не заметила, как ее страх постепенно преображается в гнев.

– Это даже хорошо, потому что Колин через пару часов заявится, а мне еще нужно сходить в магазин, купить кое‑что на ужин, и это просто счастье, что не надо будет тащить с собой Бенджамина.

Малыш все еще пребывал в промежуточном состоянии, сонно помаргивая глазками и все еще почмокивая, воображая, видно, что сосет божественную материнскую грудь.