|
Вернувшись, она почти ничего не рассказывала. Только сказала, что там требуется кто‑то вроде личного ассистента по бизнесу и что она места не получила. Я задал ей несколько вопросов, но она проигнорировала их. Ну, я тогда подумал, что она просто расстроена, и не стал приставать. А через пару недель она исчезла опять, не предупредив меня, просто позвонила утром и сказалась больной. Ну, я об этом не особенно думал, но через какое‑то время повторилось то же самое. На этот раз она опять моталась в Париж, о чем я догадался, заметив билет в ее сумочке. Тогда, помнится, я решил, что у нее там завелся дружок. И даже шутил по этому поводу, что, мол, дороговато, наверное, обошлось ей вступление в клуб птичек высокого полета и что, может, было бы дешевле перевезти его сюда, в свое гнездышко. Но она не находила мои шутки смешными и, когда ей показалось, что я зашел в этом слишком далеко, резко оборвала меня. Это меня даже слегка удивило. Я хочу сказать, что обычно мы с ней относились друг к другу вполне терпимо. У нас и вообще, как мне кажется, было много общего, поскольку от нас обоих ожидали чего‑то гораздо большего, ну а мы не оправдали этих надежд, а это, согласитесь, не может не угнетать. Так или иначе, было ясно, что она не желает говорить о своей личной жизни, ну, я и заткнулся. Вскоре, в конце апреля, я заболел гриппом и провалялся дома неделю. За это время она мне ни разу не позвонила, а когда я вернулся, ее уже не было. Оставила, правда, записочку, что, мол, желает мне любви и удачи, но без обратного адреса на конверте.
– Так все и было? – Так все и было. – И вы думаете, что она уехала в Париж:? – Не знаю. Мне известно только, что она несколько раз просила подменить ее. Это было примерно в то время, когда ездила в Париж. Тогда, наверное, она и забеременела. Может, узнав об этом, дружок предложил позаботиться о ней, и она согласилась. – Но вам она о беременности не говорила? Он поморщился. – Видно, не верила, что я способен оценить материнский инстинкт. А может, просто думала, что это повредит ее имиджу. Кэрри считала себя существом более независимым, чем была на самом деле. Я задумалась. Париж? Почему бы и нет? Только вот как быть с теми открытками, которые регулярно получала мисс Патрик? Ведь на всех на них стоял штемпель «Лондон». Но все в свое время. Я посмотрела на Скотта. Он вилкой вдавливал в скатерть путаные линии, бессознательно подражая Хичкоку, что очень хорошо передавало его состояние. – И больше вы не имели от нее известий? Он покачал головой, все еще не глядя на меня. – А много ли из того, что я услышала от вас, вы поведали полиции? Он продолжал тянуть следы лыж по снегу скатерти. – Они спрашивали только о фактах, мнениями не интересуясь. Я и сообщал им только факты. Я, мол, не знаю, куда она делась, и все. Все равно они все уже для себя решили. Самоубийство, старая история, которая вечно случается с беременными девушками. Иными словами, для них Кэрри одна из многих дурочек, не первая и не последняя. Им было достаточно ее тела в качестве вещественного доказательства, больше они ни в чем не нуждались. – А если бы они задали вам прямые вопросы? Если бы вы могли сообщить им что‑нибудь еще? – Что вы имеете в виду? – Ну, если бы вас спросили, так ли уж вы уверены, что она не входила с вами в контакт еще раз. – Да нет! Конечно же, нет, я уверен… Черт! Он отбросил вилку, и было видно, что страшно разозлился на себя. Я молчала, давая ему время успокоиться. Он прикончил спиртное в стакане и осмотрелся в поисках официантки, но она была занята с кем‑то более обаятельным. Тогда наконец он повернулся ко мне. – Что ни говори, а это была ваша работа разыскивать ее. Вы единственная, кто занимался этим. – Ох, и не говорите. |
