Если к этому присовокупить ещё то, что мы не дали взорвать огромный склад с боеприпасами и различным воинским снаряжением, то и вовсе… Мне, как главному бенефициару такого подвига, было бы неплохо даровать ещё какое-нибудь поместье на тысячу душ. Но это так… Мечты. Да и разобраться было бы неплохо с тем поместьем, что досталось в приданное.

Сейчас, уставший несколько от войны, я с превеликим удовольствием провел бы остаток лета в поместье. Планов по организации сельского хозяйства громадье. Хоть бы что-то внедрить. Там, кстати, должны были привезти из Голландии картошку и другие семена. Разобраться бы, да не допустить, чтобы семена либо пропали, либо всю картошку съели.

А за склад я рассчитывал хоть что-то взять в серебре, пусть и по очень бросовым ценам. Буду еще разговаривать с Лесли. Пусть неофициально даст моему отряду… ну, например, разграбить дворец хана в Бахчисарае. Это и могло быть платой.

В том складе были не только ядра или картечь, пять пушек… Там было, на мой взгляд, ещё более важное — сапоги, одеяла, палатки. Ну а из оружия для моего батальона важнейшим было заполучить почти пять сотен пистолетов, а также сотню штуцеров австрийской и французской выделки. Карабины, купленные турками у той же Франции и частью хранимые на складе, так же пришлись в пору.

— Боюсь я, Юрий Фёдорович, что нам придётся оставлять этот город, и в лучшем случае закрепляться на Перекопе с большим количеством войск, выстраивая новые оборонительные сооружения и дома под казармы. Иначе стоит вообще уходить из Крыма, — сказал я, а генерал-майор остановился, недоверчиво посмотрел на меня.

— От вас ли я такое слышу? — недоумённо спросил Лесли. — А как же разорить Крым? Выжечь это гнездо людоловов, что боле чем миллион русских людей увели в рабство.?

— Очаков, Керчь, другие турецкие крепости сейчас сильно укрепляются. Мы не можем помешать снабжать эти османские твердыни. У нас осадных орудий, почитай, что и нет: семь мортир, три осадные пушки, которые оставили в Перекопе. Если будем брать крепости силами лишь только солдат — положим лучших своих воинов, — я улыбнулся. — Не думайте, что я упал духом. Я лишь думаю о том, что пока мы не разобьём турецкое войско, а также крымского хана, мы не можем рассчитывать взять Крым полностью в свои руки. А если выиграем битвы, то найдутся те крымские беи, что сами попросятся под руку нашей всемилостивейшей государыни.

— Военный совет состоится сегодня вечером, а пока придумайте, Александр Лукич, как в присутствии иных офицеров проявлять не упадок духа, а решимость и напор, — сказал генерал-майор и, будто бы вспомнив о неотложных делах, покинул меня.

Не того от меня ждал Юрий Федорович Лесли. Наверняка пришёл, чтобы получить новую порцию оптимизма, какой-то исключительно гениальный план. А тут предлагаю не развивать успех, а подумать о том, чтобы закрепить нынешний результат.

Вот только если получится оборонить Перекоп и не пустить в Крым ни хана, ни турецкого султана, то десантною операцию турки не смогут организовать такого масштаба, чтобы ударить по Перекопу с тыла. Да и тыл укреплять нужно. Припасов собрать можно очень много, на тысяч двадцать солдат. Оружия более чем хватает. Так что, я не считал идею закрепляться на Перекопе, начиная масштабные строительные работы там, упадничеством.

Возможно, я что-то такое и придумаю. Ведь есть ещё один козырь в рукаве — мой дед. Ну и посмотрим, на какой ход еще способны татары и турки в Крыму.

Но все размышления о тактике и стратегии нужно делать явно на отдохнувшую голову, и когда пройдёт эти головокружение и тошнота. Всё-таки какое-то отравление угарным газом я получил.

Я шёл в один из домов города, который ещё раньше выбрал в качестве своей резиденции штаба.