Я шёл в один из домов города, который ещё раньше выбрал в качестве своей резиденции штаба. Не терпелось переодеться в мундир секунд-майора Измайловского полка, а также хоть немного отдохнуть.

Вокруг царила радость, веселились люди, говорящие на русском языке. И полнейшее уныние, осторожная надежда в глазах у тех людей, которые русского языка не знали.

— Господин капитан, нужно хорошенько полазить по кораблям, — обращался я к Саватьеву. — Направьте тех солдат, кто не был ночью в порту. И пусть смоченные тряпки на лица завяжут.

— Будет сделано, господин секунд-майор, — отчеканил Саватьев, направляясь давать нужные указания.

Ни один фрегат полностью не затонул. Частично — у кого нос, у кого корма обгоревшие — выступали из воды. Да, сейчас там не продохнуть, кораблики ещё дымятся, та их часть, которая выступает из воды. Но я видел, какие тяжёлые сундуки тащили некоторые жители города. Именно на фрегатах собирались удирать наиболее обеспеченные турки и татары.

Ну а мне, всему моему батальону, никак не повредит заполучить золото или серебро. Пускай солдаты и офицеры набивают свои карманы драгоценными металлами.

А по прибытии в Петербург у меня будет для многих не одно коммерческое предложение. Пусть ищут управляющих, своих коммерческих представителей. Но по мне, если эти люди, готовые за свою Отчизну умирать, будут становиться элитой, ну или, пусть, людьми среднего звена, то всё будет правильно.

Ну и еще одна сторона медали, когда благодаря моему командованию люди будут богатеть. Они станут держаться за меня. Иные будут искать во мне покровителя. Мало ли… Может еще когда-нибудь мне придется сказать свое слово в толпе гвардейцев, желающих совершить очередной государственный переворот.

А может, плюнуть на осторожность? Предложить на военном совете лихой и быстрый поход на Бахчисарай? Вот где должно быть настоящее богатство, собранное в том числе через русскую кровь… Подумаю об этом.

* * *

В четырехдневном переходе до Перекопа, восточнее Днепра

4 июня 1735 года

— Бах-бах! — разряжали свои ружья солдаты Первого Самарского пехотного полка.

Крымская конница наседала. Отважные татарские воины, злясь в бессилии прорвать систему пехотных русских каре, нагайками нахлёстывали своих лошадей. Животные не хотели устремляться на сверкающие на солнце штыки русских солдат. Однако, при выборе: получить ли новую порцию боли от жаждущего идти вперёд хозяина, или всё-таки ударить в грудь русским пехотинцам, чаще животные выбирали подчиниться воле наездника. Татары знали толк в деле выучки своих коней.

— Вторая линия, пли! — командовал капитан Платон Иванович Свечников. — Первая линии плотнее! Штыки выше! Стоять! 0

Солдаты, стоящие в правой грани практически правильного прямоугольника, квадрата, разрядили свои ружья. Ближайших татарских конных смело залпом русских солдат. Небольшое замешательство в татарской лавине — и вперёд выскочили другие ханские воины.

«Не успеваем!» — пронеслось в голове капитана.

Он, восседая в седле, чтобы видеть всю картину боя, бросил взгляд на командира батальона. Секунд-майор Шаров все еще на носилках лежал недвижим.

Свечников приподнялся в стременах, оглядывая диспозицию. К нему на помощь уже спешили две «коробочки» русских каре. Ну как спешили? На бег солдат не переведёшь, так как моментально растеряется строй. И даже быстро идти в таких условиях невозможно. Так что союзники как могли, так и спешили. А вот Свечникову, заменившему раненого секунд-майора на посту командующего батальоном, нужно было принимать решение.

Все прекрасно понимали: если татары подойдут слишком близко, то они сомнут каре. Татарские лучники практически безнаказанно смогут пустить свои стрелы, если русские воины не будут успевать перезаряжать оружие.