Для каждой бригады мусорщиков выделялась комната без двери, так называемый «бригадблок». В нем были двухъярусные стеллажи для четырех человек, одна пружинная кровать для старшего, стол и скамейки. И все. Остальное пространство бараков занимал огромный коридор, душевые и туалетные комнаты, а также подсобные помещения. Питались дохи в своих блоках. Пищу развозили дохи-кухари всегда в одно и то же время утром и вечером. Работали дохи ночью, а днем спали. Бенни никак не мог смириться с тем, что после работы приходилось безвылазно сидеть в бригадблоке и совершенно ничего не делать. Спать запрещалось, лежать на стеллажах во внеурочное время тоже, поэтому все дохи тихо сидели за столом и тупо смотрели в пространство. Правда, можно было без ограничений ходить по коридору, что и делали десятки дохов каждый день, несмотря на усталость, после рабочей смены.

Но больше всего проблем Адамсу создал электросон. По распорядку с 10.00 до 17.00 дохи спали, причем очень охотно. На каждом спальном месте из стены торчал маленький жгутик проводов, который заканчивался изящным металлическим обручем. Надевать это устройство были обязаны все, и дохи это правило тщательно соблюдали. Дело в том, что деструкция необратимо разрушала людям сон. Специалисты установили, что во время сна подсознание доха начинает сопротивляться, пробуждая воспоминания об утраченных эмоциях и чувствах. Наутро дох просыпался не отдохнувшим, нервным, с признаками глубокой депрессии. В конце концов, это приводило к дисбалансу нервной системы и неизбежному повтору сеанса деструкции, после которой дох, в лучшем случае, годился только в пахари, или вообще отправлялся на утилизацию.

Хитроумные сотрудники Социального института еще много сотен лет назад придумали способ решения этой проблемы, создав электросон. Надев обруч, дох погружался в калейдоскоп смешения красок, форм, звуков. Они всегда были разными, но эффект имели одинаковый: дохи отключались и словно летали в пространстве. И дохи всегда хотели вернуться туда. Электросон, таким образом, становился единственным фактором, возбуждающим в мозге доха центр наслаждения, все остальные возбудители отсекались деструкцией.

Все это Адамс знал еще по обучению в полицейской академии, но преподаватели не говорили своим слушателям, что электросон губительно действовал на «бракованных» дохов, вызывая у них головную боль и гипертрофированную ностальгию по утраченному нормальному миру. А может быть, они этого и сами не знали? Бенни убедился, что таких устойчивых к воздействию деструкции людей (он их называл полудохами) было довольно много, процента два-три. Они всегда после побудки были вялыми, подавленными и резко выделялись из остальной толпы. Некоторые переставали есть, мыться, от них гнусно разило. Бенни спрашивал себя, почему надсмотрщики конторы не брали на учет полудохов, а если брали, то почему не принимали мер? Но вскоре он получил ответ. Однажды, возвращаясь после умывания, Адамс заметил толпу дохов перед соседним блоком. Бенни пробрался в середину молчаливой толпы и остановился. Внутри находились два охранника конторы (Бенни знал, что официально служащих конторы, работающих с дохами, называют дрессерами), они пытались вытащить с нижнего стеллажа человека, судорожно цепляющегося за стойки. Раз за разом они методично тянули его за ноги, а он с нечеловеческой силой рвался обратно. Все это происходило без слов, слышны были только дыхание безмолвных зрителей да шорохи и сопение участников. Через полминуты охранникам надоело сопротивление упрямца, и они оба одновременно воткнули в него иглы электрошока. Тот взвизгнул, но рук не разомкнул, наверное, их просто свело от электроудара. Тогда один из охранников, окончательно потеряв терпение, сдернул автомат, и что есть мочи саданул металлическим прикладом по надкостнице.