|
Тогда один из охранников, окончательно потеряв терпение, сдернул автомат, и что есть мочи саданул металлическим прикладом по надкостнице. Визг возобновился и тут же исчез, перейдя за пределы человеческого слуха, но Бенни нутром ощущал, как неслышно вибрирует в воздухе невыносимая боль. Ближайший охранник сплюнул и легко выдернул тщедушного доха. То, что этот человек недавно оказывал сопротивление двум здоровенным парням, казалось невероятным. Дох тут же оказался на полу, и его принялись охаживать кованые ботинки. Через несколько минут все было кончено. Адамсу приходилось видеть мертвого человека, поэтому у него не было сомнений: только что совершено убийство. Охранники устало вытерли пот со лба.
– Чертов ублюдок. Тащи его теперь. – Да, эти недоделы способны и не на такие коленца. Я уже насмотрелся, а тебе еще предстоит… – Очень надо… – Эй, что столпились, скоты! Прочь, по бригадблокам! Немедленно! Так, ты, ты и ты, стоп. Берите эту падаль и несите за нами. Входя в свою комнату, краем глаза Бенни увидел удаляющуюся процессию и кровавый след на полу. Эта картина поразила Адамса, она отпечаталась в его мозгу, как фотография, до конца жизни, он точно это знал. Позже, через несколько недель, он убедился: смерть здесь гостья нередкая. Несколько раз, выходя из барака во двор конторы, он видел на проволоке забора обгоревшие трупы. Специальная бригада уборщиков в толстых резиновых перчатках собирала их и куда-то относила. «В утробную потащили», – ухмыляясь, однажды прокомментировал Бык, а он знал, о чем говорил, так давно находился в этих местах и пережил не один состав своей бригады. Электросон, как убедился Бенни, пагубно действовал на здорового человека. Когда в первый раз наступило время сна, вернее, «время сна по распорядку» он не смог сомкнуть глаз, хотя жутко хотелось спать. Как только опускались веки, в мозгу вспыхивала звенящая нота, а перед глазами мелькали цветные сполохи. Несколько раз Бенни забывался, бессильный перед дремотой, и за эти несколько минут получал такой психологический удар, что, открыв глаза, чувствовал себя на краю пропасти, в которую падают только один раз. Не надеть обруч было нельзя, в нем была сигнализация – в первую же ночь Адамс в этом убедился. Часа за два до подъема в их блок зашел патруль дрессеров. Боже! Как он испугался! Едва хватило сил оставаться недвижимым, он думал, все, конец, засыпался. Но охранники подошли к Пузырю, посветили фонариком и, надев ему на голову соскочивший во время сна обруч, тихо удалились. Решение пришло неожиданно: он развернул обруч на 180 градусов, и боли в голове прекратились. Сначала Бенни испугался, ожидая немедленного прихода дрессеров, но сон его сломил, и он сладко уснул. Охранники так и не пришли. Теперь каждый раз Адамс отходил ко сну с удовольствием, как настоящий дох, только надевал обруч задом наперед. Провод при этом шел ото лба, а не от затылка, но никто, кроме Быка, этого не видел. Хотя Бык всегда добросовестно следил за соблюдением распорядка, на это он внимания не обращал, так как был слишком туп. Кстати, отношения Адамса с бригадиром поначалу не ладились. Бык с первых дней воспылал к Бенни особым педагогическим рвением: все норовил воспитывать с помощью кулаков. Но Адамс, махнув рукой на возможные последствия, вспомнил пару болевых приемов, которые отрабатывал еще на службе, и Бык как-то сразу отступился, причем общался в дальнейшем без злобы и жажды мести, чем искренне удивил Бенни. Видимо, оставшихся у Быка мозгов было достаточно, чтобы понять превосходство умения над простой физической силой. Работали мусорщики с восьми вечера до шести-семи часов утра, обеспечивая жизнедеятельность 105-миллионного города. Когда-то все они жили в нем, в городе с названием S-1740. Никто толком не мог объяснить, что означают эти цифры. Впрочем, эти вопросы у Бенни стали возникать только здесь, а в прежней, благополучной жизни он ни о чем подобном не думал. |
