Диалог опять прервался, видимо, наверху совещались. Бенни посмотрел на беспомощное лицо Быка, и ему даже стало жалко бригадира. Адамс-то почти точно знал, что происходит. Из-за внутренних бюрократических проволочек и обыкновенного человеческого недомыслия в административной машине что-то не сработало. О вчерашнем случае было доложено наверх, и все успокоились: ответа пока не было, и поэтому ими никто не занимался. Новая Цивилизация инициативы не поощряла.

– Бригадир! – зашипела опять рация.

– Слушаю, сэр! – шея Быка угодливо изогнулась, а на лбу в свете фонарей ярко блестели крупные капли пота.

– Даю команду на немедленный подъем твоей бригады. Как понял?

Бенни похолодел: неужели все пропало?

– Простите, сэр, но здесь у слива плавает труп, он может опять забить протоку и создаст затор, уровень потока уже поднимается, я видел…

– Хорошо, Бык! – голос дрессера был раздраженным и злым, видимо нагоняй за то, что не отследил ЧП-шную бригаду, он уже получил. – Быстро уберите помеху и наверх!

– Есть, сэр!

Бригадир отпустил рацию и взглянул в сторону своих немногочисленных подчиненных. Он размышлял, кого отправить на задание, с учетом того, что нового страховочного троса им так никто и не выдал.

– Пузырь!

Тот от неожиданности вздрогнул и сжался в комок, а Адамс опять почувствовал, как весь его план начинает рушиться.

– Пузырь! Черт тебя подери, чего молчишь?!

– Слушаю, сэр! – раздался дрожащий голос доха.

– Вот же слякоть, – выругался Бык, – ладно, иди, помогай Телку надевать спецкостюм. От тебя все равно проку не будет, только время терять. И побыстрей там, начальство дожидается.

Руки Адамса механически перебирали заржавленные скобы, буро-коричневая стремнина приближалась. Вот она коснулась ног, обхватила холодными объятиями щиколотку, колено. «А вдруг Баран меня обманул, – внезапно подумалось Бенни, – вдруг его рассказ – это последняя подлость самоубийцы, которому терять уже нечего?» Его руки судорожно вцепились в скобу. Человек с трудом подавил в себе неудержимое стремление мышц выдернуть наверх погруженное уже наполовину тело.

– А впрочем, все едино, – вслух воскликнул Бенни, – здесь плохо, а наверху еще хуже.

И разжал руки. Полутораметровое отверстие перелива было полностью скрыто под поверхностью стоков, хотя обычно на четверть выглядывало наружу. Адамс очень осторожно просунул в него ногу. Так и есть, снизу оно наполовину завалено всяким хламом, а сверху проток закрывала масса слипшегося мусора. Различить, что это, было невозможно даже в луче фонаря. Все скрадывала окружающая его муть. Бенни вплотную приблизил стекла шлема и невольно воскликнул:

– О Господи!

К горлу подкатил комок тошноты. Он совсем забыл про труп, замеченный сверху, а течением его уже прибило к сливу. В мутных струях раздувшееся тело терлось о стену. Мелькнул нарукавный шеврон. Для опытного глаза Адамса все стало ясно: это был один из пропавших уличных полицейских. Во времена его службы такие вещи периодически случались, он-то знал, что социальное устройство общества не искоренило преступность. Впрочем, это он знал только по слухам, даже на его офицерском уровне не было официальных документов, анализирующих подобные происшествия. Подавив отвращение, Бенни попытался оттолкнуть труп, так как он мешал ему пролезть в отверстие. Не получилось. Он перехватил руку и стал тянуть в сторону. Тело слегка повернулось, и показалось лицо, ощерившееся жуткой улыбкой. На лбу покойника зияла большая пробоина. Стреляли, видимо, сзади, в упор, и навылет. Вдруг Адамс почувствовал, что рука трупа стала свободно болтаться в рукаве куртки, он ее оторвал.