– Да, и в этой связи, – резко перебил его тесть, – хочу тебя попросить. Впредь не стоит обсуждать подобные темы с посторонними, особенно с социологами.

– Так он социолог, – усмехнулся Глетчер, – а я уж чего только не думал.

– Зря иронизируешь, Барри. Ныне слово «социолог» несет не совсем тот смысл, который известен тебе. В наше время социолог – это сотрудник службы Социальной Безопасности Совета Федерации. И это почти единственная важная государственная структура, которая мне, как Директору, не подчиняется. Заметь, социологи в состав Социального института не входят. А?! Ирония судьбы.

Харман сел за стол. Он нервничал.

– Отец, так это была проверка на благонадежность, и ты знал о ней?

– Конечно, знал. Но что я мог поделать? Я не мог тебя предупредить, ты бы сразу прокололся. Социологи – люди очень наблюдательные, их специально обучают рефлекторной психологии.

– Не понял. А это что за наука? В мое время была просто психология.

– Барри, это такие мелочи! Потом объясню.

– Ладно, отец, не переживай. Я все понимаю. Скажи, а Алиса тоже была в курсе?

– Да ты что, Барри! Как можно! Кстати, имей в виду, официально все социологи числятся у меня в штате.

– Я понял, отец, буду нем, как рыба. – Глетчеру показалось, что тесть уже сожалеет, что рассказал ему про Блюка.

– Не сомневаюсь.

– Ну, так я пошел? Пора ехать.

– Да. Удачи тебе.

Они пожали друг другу руки.

Никто Глетчера не провожал, только Алиса. Она смотрела, как многотонная Черепаха медленно подминала под себя кусты и деревья их сада, выползая к воротам. На глазах жены были слезы, а на губах Барри – тепло ее поцелуев. Она махала рукой и что-то шептала, наверное, чтобы он поскорее возвращался.

Только что они были рядом, он держал ее руки, смотрел в ее глаза:

– Будь осторожен, милый.

– Береги себя, родная. И его тоже, – Глетчер погладил живот жены.

– Мне будет грустно без тебя.

– Мне тоже.

– До свиданья, любимый.

– Прощай, счастье мое. На всякий случай прощай, но я постараюсь вернуться. Веришь?

– Верю. Поэтому тоже прощай. На всякий случай…

Глетчер грезил наяву. Когда он, наконец, вернулся в кабину вездехода, то дом Хармана уже скрылся из виду. Впереди него с мигалкой и сиреной ехала полицейская машина, сзади тоже. «Что ж, – подумал Барри, – провожают они лучше, чем встречали».

ГЛАВА 26 в которой Бенни знакомится со Свалкой и встречает друга.

Несколько часов Бенни в кромешной темноте плыл навстречу неизвестности. Хорошо, что спецкостюм, наполненный воздухом, свободно держался на поверхности. Адамс пронесся через четыре аналогичных его участку перелива и, слава Богу, не зацепил и не порвал резиновую оболочку. Пока ему везло. В самом начале два раза он видел мелькнувшие сверху блики фонарей дохов-мусорщиков. Вряд ли здесь ходил еще кто-нибудь. Бенни то и дело ловил себя на том, что находится на неуловимой грани между сном и реальностью. Сначала он сопротивлялся, но потом сдался, к тому же было довольно прохладно, а в полудреме холод не так ощущался. Постепенно сознание зажило отдельной жизнью от тела, оно плыло рядом с ним и созерцало происходящее отстраненно и равнодушно. Бенни подумал, что, наверное, так люди и умирают, безропотно и умиротворенно.

Ощущение времени исчезло, поэтому он не смог оценить, сколько часов продолжался этот заплыв. К реальности его вернула странная тишина и спокойствие.